Внешняя свобода - свобода (способность, возможность) действовать в обществе в соответствии со своей внутренней свободой тем или иным образом, преследуя те или иные цели.

Необходимо отметить, что в Определении 6 речь идет только о взаимодействии внутренней свободы с препятствиями второго рода. Иными словами, человек обладает внешней свободой в той мере и постольку, в какой мере и поскольку осуществлению его желания, его стремления к хорошей жизни не препятствуют другие люди, т.е. естественные препятствия отношения к внешней свободе не имеют. Неодушевленные препятствия хотя и могут стать предметом права (например, в случае страхования от последствий катастроф), но лишь в качестве объектов, но не субъектов, притязания которых на внешнюю свободу мы должны урегулировать.

Теперь, когда у нас появилось Определение 6 мы можем контекстуально конкретизировать неопределяемое понятие "свобода". Внутренняя и внешняя свобода являются подмножествами множества "свобода", причем дополнительными по отношению друг к другу, т.е. всё из этого множества, что не внутренняя свобода -есть свобода внешняя и наоборот.

Если мы посмотрим на Определение 3, то увидим, что обладателем внешней свободы может быть не только человек, но также юридическое лицо или орган. Т.е. в Определении 3 мы установили, что лица и органы способны действовать в соответствии со своей внутренней свободой, следовательно, у лица или органа есть возможность выбирать, что ему хотеть, как ему поступить в том или ином случае. На первый взгляд в это логическое построение вкралась какая-то ошибка, неточность. Между тем, никакой ошибки нет. Все лица и органы либо являются людьми (президент, министр, директор и т.п.), либо состоят из людей (правительство, совет директоров, Государственная Дума и т.п.). Люди, составляющие лица и органы, обладая внутренней свободой, могут поступать так или иначе и, в зависимости от их поступков, органы и лица будут действовать тем или иным образом, в полном соответствии с Определением 6. Следовательно, в наших дальнейших рассуждениях мы должны иметь в виду, что неперсонифицированные лица и органы также обладают и внутренней, и внешней свободой, поскольку всегда состоят из людей.

Таким образом, существование внешней свободы прямо вытекает из существования общества. Стоит только человеку оказаться изолированным от общества, от всех других людей, тут же понятие его внешней свободы теряет смысл. В некотором роде общество первично по отношению к внешней свободе каждого человека. Такое суждение дает возможность утверждать, что общество первично и по отношению к самому человеку. Например, "Общество, в котором мы живем и без которого мы не смогли бы жить, обладает всеми правами. Его право неопределенно, поскольку оно не ограничено. Оно не ограничено как в качестве принципа, так и на практике. На основании какого права и с помощью каких средств индивид смог бы ограничить право общества? По какому праву? Человек рождается. Кто наделяет его правом кредитора по отношению к государству? При помощи каких средств? Человек одинок. Что может он предпринять против общества, нарушающего его так называемые права? Протестовать? И только. Общество лишь посмеется над ним. Общество наделено всеми правами прежде всего потому, что оно ими обладает, раз никто их ему не давал; затем еще и потому, что, если бы оно ими и не обладало, на практике все равно было бы точно также, как если бы оно ими обладало" [91, с.38]. Эти рассуждения, пожалуй, были бы справедливы, если бы в них разбирались

отношения чего-то огромного и монолитного (общества) и чего-то несоизмеримо маленького и постороннего для этой глыбы. Автор этих рассуждений, Э. Фаге, упускает из виду одну маленькую деталь - каждый человек есть составляющая частица этой глыбы, сплошь состоящей только из таких же частиц, да еще при том и мыслящих частиц. И эта мыслящая частица прекрасно осознает, что "противостоящее" ему общество состоит из таких же как она частиц - людей. В отношениях с "монолитом" - обществом человек может либо подчинить его себе (что очень трудно и удается только единицам), либо подчиниться ему (что совсем не трудно, все вокруг так и поступают), либо погибнуть (что очень неприятно).

Но в отношениях с другими частицами можно договориться.

На осознание этой простой вещи у человечества ушли тысячелетия. Сегодня эта мысль не является откровением. Однако, как трудно договориться слабому с сильным, бедному с богатым! "Многие сами по себе слабые, желая избегнуть угнетения со стороны более сильных, чем они, объединяются для установления и соблюдения общими силами правосудия, чтобы, не будучи в состоянии порознь равняться силами с могущественными, одолеть их сообща" [17, с.49]. Сказано Г.Гроцием почти четыреста лет назад! Так что, до сих пор сильные договаривались с сильными (и у них это неплохо получалось), а слабые договаривались со слабыми (и у них это получалось куда хуже). Так может быть уже настал момент, когда можно было бы договориться всем?

Разрабатывая теорию, мы просто не можем не поставить себе задачу предложить принцип, на основе которого могли бы договориться именно все.

А раз так, настало время сделать одно из самых важных основополагающих первоначальных утверждений - утверждение, несомненно имеющее отношение к должному, а не к сущему, утверждение, которое часто в разных видах провозглашается, но еще никогда и нигде не соблюдалось в полной мере

Аксиома 5.