Введение института земских начальников

12 июля 1889 г. было издано «Положение о земских участковых начальниках». В 40 губерниях России, на которые распространялось это «Положение» (главным образом на губернии с помещичьим землевладением), создавались 2200 земских участков (примерно по 4-5 - на уезд) во главе с земскими начальниками. В уездах учреждался уездный съезд земских начальников, который состоял из административного и судебного присутствия. Ему передавались функции упраздняемых уездного по крестьянским делам присутст­вия и мирового' суда (мировой суд сохранялся лишь в Москве, Петербурге и Одессе), что значительно усиливало административ­но-полицейскую власть земских начальников. Необходимость вве­дения института земских начальников объяснялась «отсутствием близкой к народу твердой правительственной власти».

Земские начальники назначались министром внутренних дел по представлению губернаторов и губернских предводителей дворян­ства из местных потомственных дворян-землевладельцев. Земский начальник должен был обладать определенным имущественным

цензом (свыше 200 десятин земли или другим недвижимым имуществом на 7500 руб.), иметь высшее образование, трехлетний стаж службы в должности или мирового посредника, или мирового судьи, или члена губернского по крестьянским делам присутствия. При недостатке кандидатур, удовлетворявших этим требованиям, зем­скими начальниками могли назначаться местные потомственные дворяне со средним и даже начальным образованием, состоявшие в военных или гражданских чинах, независимо от стажа службы, однако имущественный ценз для них повышался вдвое. Кроме того, министр внутренних дел «в особых случаях», в обход указанных условий, мог назначить земским начальником любого из местных дворян, а по закону 1904 г. эти условия вообще были отменены.

Введение института земских начальников явилось одной из наиболее реакционных мер внутриполитического курса самодержа­вия в 80-е - начале 90-х годов, яркое проявление его продворян­ской политики. Этот акт преследовал цель восстановить власть помещиков над крестьянами, утраченную ими в результате реформы 1861 г. в 'функции земского начальника во вверенном ему участке входили: надзор и контроль Над деятельностью крестьянских сель­ских и волостных учреждений, всесторонняя опека не только крестьянского, но и всего податного населения в его участке.

Прерогативы земского начальника, осуществлявшего административные и судебно-полицейские функции на селе, были исключи­тельно широки. Он мог подвергать телесным наказаниям, аресту до трех дней и штрафу до 6 руб. любое лицо из податных сословий своего участка, отстранять от должности членов крестьянских сель­ских учреждений, отменять любое постановление сельского и волостного сходов, навязывать им свое решение, причем действовать по произволу, не считаясь ни с какими законами. Так, один из земских начальников цинично заявил крестьянам: «Я вам Бог и отец! Что хочу, то с вами и сделаю, кого хочу - милую, кого хочу наказываю!»

Волостные суды, ранее выбираемые крестьянами, теперь назна­чались земским начальником из предложенных сельским обще­ством кандидатов. Земский начальник мог отменить любое постановление волостного суда, а самих судей в любой момент мог отстранить от должности, подвергнуть аресту, штрафу, телесному наказанию. Постановления и решения земского начальника считались окончательными и не подлежавшими обжалованию. Однако земские начальники выходили за рамки даже тех широких полно­мочий, какие предоставлял им закон 1889 г., и творили настоящий произвол, попустительствуемый и покрываемый местными властями. Фактически существовала полная бесконтрольность действий земских начальников. Взяточничество, воровство, вымогательство, кулачные расправы - обычные «методы управления» деревней зем­скими начальниками.

Характерно, что закон о земских начальниках был введен воп­реки мнению большинства Государственного совета (из 39 его членов только 13 высказались за принятие этого закона). Но он было удовлетворением встречен реакционными дворянскими кругами, которые даже требовали дальнейшего расширения и без того доста­точно обширных прерогатив земских начальников. самими кресть­янами этот закон был. воспринят как возвращение крепостного права. «Среди крестьян' бродит подозрение, что новые органы правительственной власти есть не Что иное, как первый шаг к их вторичному закрепощению»,- писал московский генерал-губерна­тор В. А Долгоруков министру внутренних дел. Среди крестьян распространялись слухи, что новые начальники «будут сечь специ­альными машинами для порки». Участились случаи сопротивления крестьян распоряжениям земских начальников.