Июля. Кукурузные лепешки, просмотр прохождения порога двумя катами соседней группы. Выход на вершину кряжа Енганэпэ (750 м), переход на сухари.

С утра караулим выход соседней группы: важно посмотреть, как ведет себя вода. Они не спешат, выходят только к обеду. За это время Алена с Евгением принесли пару хариусов с каньона, а Роман – щуку из озера. Маловато, приходится добавить консервы. Сегодня закончился хлеб, переходим на хлебцы и сухари. Сахара осталась последняя баклажка. Проход ребят меня немного успокоил, но решено сделать дополнительный вечерний инструктаж прохождения порогов.

К обеду готовим кукурузные лепешки. Такое блюдо мы осваивали в экспедиции по Ладоге. Остатки вкусной утренней каши смешиваются с мукой и обжариваются на противне до хрустящей корочки. На берегах Баргузинского залива на Байкале Ираида с Игорем пытались приготовить это блюдо из овсяной каши, но у нас не было сковороды, а на найденном прокаленном листе железа лепешки комкались и подгорали... Но сейчас реванш взят, блюдо великолепно, Олег не только оценил, но и уверял, что будет использовать этот способ утилизации недоеденной каши и в дальнейших путешествиях. Кругосветка рулит!

После обеда ввосьмером отправляемся на кряж Енганэпэ. Сначала брод через реку, потом заросли двухметровой кустарниковой ивы – криволесья, и только за ним –настоящая тундра, но она все равно необычно сухая. Пружинистая моховая подушка с мелкими кустиками карликовой березки создает массу затруднений для движения. Разноцветность зеленых оттенков тундры не так просто считывать для определения простейшего маршрута. Натыкаемся на болотину – обходить её можно вечно. Вообще-то нонсенс – идти по тундре и сохранить сухими ноги! Форсируем протоку в самом узком месте сквозь заросли полярной ивы. По краю тальвега поднимаемся по склону. В нем запутанный ручей, разбитый на десяток перепутанных ручьев, прячущихся в корявом ольховом кустарнике и в камнях. Нас сопровождают птицы и армия слепней. На снежнике лопаем «мороженое», здесь оно самое большое. Убрав верхний пыльный слой снега, копаем ямку, прямо в неё кладем сгущенку и джем, перебалтываем и, не пачкая мисок, ложкой напрямую!

Весь путь наверх – по курумнику. Здесь тоже множество ландшафтных форм, возникших вследствие снеговой активности. Разноплановые сползания, скольжения, эрозии и выветривания вместе с той же многолетней мерзлотой – и разноплановыми мерзлотными цирками, террасами и пр. Доходим до триангуляционного пункта. Аркадий снимает с трубы точку и говорит: «Классная печать!!! Можно взять?» Отговариваю, ссылаясь на «находится под охраной государства». А сам думаю: «Геология почти мертва, геологи уже давно перешли на глобальное позиционирование, и эта печать давно потеряла свой смысл как таковой. И при этом всем, что бы ни менялось – порядок должен оставаться!» Мое географическое сознание не дало свершиться акту сувениризации чугунной точки, которую не было возможности вмонтировать в цемент.

Появилась связь. Но мы-то за ней и шли! Сеанс связи затянулся. Наверху значительно холоднее. Сильный ветер, прячемся за каменным плоским гребнем, торчащим поперек склона, чтобы съесть батончики. Зато совершенно нет гнуса! Я отправляюсь на самый верх, это еще четыре террасы. Но подъем занял 15 минут, 5 минут наверху, 7 минут спуска. Макушка показала 755 м (лагерь на высоте 185 м).

На спуске разошлись большим веером. Ребята нашли множество рогов оленей. Собрали. В дальнейшем в поезде я вычитал, что народы Коми организовывают различные святилища, и на фотографии увидел, что на одном из представленных лежит множество рогов. Закралась мысль: не разорили ли мы по незнанию такое вот местечко? Ребята утверждают, что рога лежали разбросанными в разных местах. Это ободряет. Для спуска выбрали снеговую ложбину. В болотине подставились под комариный натиск. А вот на месте переправы нас встретил наш паромщик Роман. Он переправил нас через реку. Докричаться только было непросто. Прогулка заняла 4 часа (3 часа подъём и 1 час спуск).

Сегодня, оказывается, у Глеба исчерпался заряд батарей в телефоне. Теперь ему станет с нами совсем скучно... Но нет, он стал контрастно больше проводить времени с нами. Евгений не смог устоять перед его уговорами – выдал ему розетку при условии, что он не играет на телефоне в игры, а только фотографирует!

Вечером Ираида и Влад, взбудораженные моими рассказами о брошенных шкурах оставленного стойбища, отправляются на поиски, вернулись часам к 23 ни с чем. Хорошо, что светло и потеряться нереально, да и нет в округе никого.

Постепенно становится меньше мошки. Утром нам даже позволили ходить в шортах и без майки!

Вечерний инструктаж о прохождении порогов. Держать весло всегда, лучший жилет – это катамаран, быстро выполнять команды, пока они актуальны! А Роман всё о своем, рассуждает о тотальном невезении, мы, соответственно, пытаемся выяснить, как оно может быть выражено в порогах. За борт он уже дважды вываливался на ровной воде, а что же нас в порогах тогда ждет?

Доктор сегодня мнет подвявшие листья кипрея (иван-чая) для ферментации, его задача – нарушить целостность оболочки листа, чтобы сок мог проходить наружу. В общем, китайские улуны готовят также, сдирая оболочку с листа до 50% в барабанах похожих на стиральные машины. А мы в ручную… Руки от этой процедуры у доктора – волшебного цвета!