Февраля 1943 года. Фольварк Бурки.

Товарищу И.В. Сталину

Однако придётся мне посвятить "Записки" Сталину. Такая уж у меня судьба!

В голове моей теперь полная неразбериха и я не знаю, что делать. Мне уже было так хорошо и я верил, что так будет всегда. Тем временем я чувствую, что надвигаются скверные для меня времена.

Недавно пани Юзефа сильно простыла и не могла поехать в городок на рынок. А надо было непременно купить стекло для лампы и гвозди. Кроме того, нужно было лекарство для пани Юзефы. Так что пришлось мне этим заниматься. Она мне всё объяснила, дала денег и записку для аптекаря.

Дорога была плохая - не знаешь на чём ехать, на санях или на телеге. В низинах снег лежит. А там где дорога выше идёт, видно замёрзшую землю. Поэтому я сказал пани Юзефе:

- Лучше я пешком в городок пойду. Ничего тяжёлого нести не надо, так что пешком я дойду быстрее, чем на санях или на телеге.

Она согласилась. Я одел новое пальто, взял брезентовую сумку для вещей и пошёл. В городке я быстро управился со всем и отправился домой. На половине пути мне сильно захотелось пить. Вблизи я увидел крестьянский двор и зашел во двор. Вижу, около сарая какой-то мужчина, в безрукавке, колет дрова. Я приблизился к нему, очень любезно поздоровался и говорю:

- Хозяин, подайте воды напиться.

Он обернулся ко мне. Смотрю я ему в лицо и чувствую, что мне в голову ударяет кровь, а потом ноги отнимаются. Я сразу узнал, кто это! И подумал: "Вот теперь я точно пропал!". Хотел даже бежать, но ноги меня не слушаются и будто в землю вросли. Вижу я, у него топор из рук выпал, а глаза будто побледнели. Значит, и он меня узнал.

Это был тот майор НКВД, который однажды в Вильно допрашивал меня по делу термоса и по морде мне хорошо бил, даже зубов немного выбил. А я про себя другое подумал: "Если уж он тут, плохи мои дела! Значит и тут начинает действовать НКВД!" В этот момент он схватил меня за руку и говорит:

- Товарищ, дорогой! Пожалуйста, не говорите никому, кто я. Вы такой же офицер как и я, так что должны меня понять и не гневаться за ту неприятность, которая из-за меня вышла. Такая уж у меня служба была, которая приказывала мне относиться к посетителям формально. Думаете, меня по морде не били?... Ещё как били!... И совсем без причины. А у меня же для мордобоя государственная причина была.

- Товарищ майор... - сказал я.

Но он мне и слова не дал сказать и рукой мне машет:

- Тссс... - говорит он. - Пссс. Ни слова, что я был майором. А к тому же ещё майором НКВД!... И меня так погубишь и себя!... Я тут как обычный солдат и у крестьянина батраком работаю. Потому что они страшно ненавидят офицеров и наш НКВД! А как к обычному рядовому очень хорошо относятся.

Я объяснил майору, что всё это отлично понимаю и что он может быть вполне уверен, что я сохраню его тайну. А что касается моей избитой морды, прилично им повреждённой, то я сказал ему истинную правду, что собственно, я считаю это даже за честь. Лишь тогда майор понял, что я остался хорошим социалистически сознательным человеком, и тогда успокоился.

Хотел я с ним побольше поговорить - он, будучи из НКВД, должен знать много интересного о нынешней ситуации. Но он дал мне попить воды и проводил со двора на дорогу. Там спросил меня:

- Ты где живёшь?

Меня этот вопрос уколол как иголка. Но ведь я должен был сказать ему правду.

- Прекрасно! - произнёс он. - Это близко. Три километра по дороге. Поэтому лучше сейчас мы не будем говорить, а встретимся так, чтобы нас никто не увидел. Лучше всего в субботу вечером на половине пути. Там есть длинный овраг и рядом стоит высокая берёза. Так вот в этом месте, в субботу вечером, когда стемнеет, буду тебя ждать. А теперь иди домой. Обо мне никому ни слова.

Пошёл я дальше. Стало мне печально и страшно. Жил я тихо, спокойно и думал, что так будет всегда, а если изменится, то на лучшее. А тут как камень на голову, упал этот майор НКВД. И за каким чёртом я за водой туда пошёл! Уж лучше три дня без воды, чем такая встреча! Мне было так скверно, словно меня вызвали в НКВД по политическому делу. Да, плохи мои дела и кажется мне, что никакие мои планы на лучшую жизнь не исполнятся. Ещё недавно я мечтал, что всё время буду работать у пани Юзефы, а может даже породнюсь с какой-нибудь крестьянской семьёй и сам там со временем хозяином стану. А теперь всё! Если даже не застрелят меня, то на погибель в лагерь отправят. А в самом лучшем случае я буду снова всю жизнь младшим офицером на паёк работать и бояться каждого слова.

Когда я вернулся домой, пани Юзефа спрашивает меня:

- Ты чего такой испуганный?... Совсем бледный... Может опять немцев встретил?

- Нет - сказал я. - Встретил нечто более худшее чем немцы. Увидел большого волка и очень испугался.

- Один волк не страшен - сказала она. - Хуже, если встретишь стаю волков. Но теперь их уже тут не много осталось.

А я ей так сказал:

- Где один волк, там может оказаться и больше. Пришло их время.

Так закончилась моя счастливая жизнь и я навсегда потерял покой.