Дело ведь не только в их чувствах. Угрожает ли нейробиология устоям психологии?

Философ Пол Черчленд говорил, что психология — это во многом набор фольклорных идей. Такой социальный фольклор, который трансформировался в научную дисциплину. А задача нейробиологии — заменить фольклор и мифы на объективные знания о сложной работе множества нейронных структур, которые определяют наше поведение. Конечно, если к вам кто-нибудь придет на психотерапию, вы не про нейроны будете с ним говорить. Но нельзя научно объяснить поведение, не исследуя работу мозга и генов. И дело не в том, что наш подход угрожает психологии, а в том, что он открывает фантастические возможности.

С чего все началось? Был какой-то эксперимент, который показал всем, что нейроэкономика — это круто?

— Все началось с изучения обезьян. Мы узнали, как предсказать решения обезьян по нейронной активности и как, воздействуя на нейроны, можно изменить их решение. Это принципиально изменило подход к исследованию — мы стали понимать принятие решения как изменение активности нейронных популяций.

А на людях среди первых были, например, исследования Алана Санфли в области экспериментальной экономики. Для экономистов было аксиомой, что человек рационален, то есть старается выбрать оптимальное решение, которое сулит ему наибольшую выгоду. И вот эта вера в «хомо экономикус» была подорвана рядом экспериментов. Один из них называется «Игра на доверие». Представьте, что нам на двоих дали сто долларов, и моя роль — разделить сто долларов в любой пропорции. Я могу дать вам один доллар и оставить девяносто девять себе. Ваша роль — согласиться с моим решением либо отказаться. Если вы соглашаетесь, то получаете доллар, а я — девяносто девять, если отказываетесь, никто не получает ничего. С рациональной точки зрения вы должны согласиться: так в­ыгодней. А в реальности люди гораздо чаще отказываются.

Так это не рациональность! Это мифы экономистов о мотивации людей — что мне важно только деньги получить, и все. Е­сли экономисты считают желание справедливости иррациональным, так это их беда.

Я потратил часы на разговоры со своими коллегами-экономистами, пытаясь понять, почему для них это парадокс. В общем, чувство несправедливости не укладывается в их концепции, и многие экономисты приходят в замешательство. А тут появились ребята с нейросканерами и говорят: ну, давайте посмотрим, что при этом в мозге происходит.

Они обнаружили, что, когда вам предлагают что-то несправедливое, включается та область коры головного мозга, которая вовлечена в переживание эмоций. И если в «Игре на доверие» она очень активна, люди отказываются. При этом активны и другие зоны к­оры — лобные области, которые связаны с рациональным поведением. То есть одновременно происходит активация рациональных и эмоциональных зон, и если эмоциональные активируются больше, несправедливость вызовет столь острые переживания, что вы откажетесь от денег.

Причем речь не только о людях. Приматолог Франс де Вааль решил проверить, есть ли чувство справедливости у обезьян. Животное получало за свой труд вознаграждение в виде кусочка огурца, а его сосед за тот же самый труд получал вкусный виноград. И, видя такую несправедливость, обезьяна возмущалась и отказывалась выполнять работу.

Это эволюционно оправданно — поскольку мы постоянно вовлечены в какие-то кооперативные взаимодействия, для нас важно, чтобы в группе были справедливые отношения.

Есть исследования детей, показывающие, что толщина фронтальных областей коры предсказывает, насколько дети склонны вести себя рационально и контролировать свое поведение. Вообще от развития этой зоны мозга зависит многое — например, по ее активности предсказывают, сумеет человек удержаться на диете или нет.

Еще есть исследования, показывающие, что область рационального контроля определяет устойчивость ваших целей во времени. Мы любим все получать здесь и сейчас, не любим задержек. А иногда нужно подождать. Скажем, вы поступаете в университет, чтобы потом получать большую зарплату, а не идете сразу работать. И от развития фронтальных зон зависит, насколько вы способны откладывать вознаграждение во времени. А люди с травмами лобных долей не способны себя контролировать вообще: они спонтанно делают все, что захочется.