Фотографии и отпечатки пальцев из картотеки уголовной полиции.

 

Они показывают, насколько обманчивой может быть идентификация по фотоснимкам, и возможности, заложенные в дактилоскопии.

 

На снимках изображен один и тот же человек, но изменения, вызванные возрастом, облысением и бородой, создают впечатление, что это два разных лица.

 

 

Убийство с целью ограбления в Дептфорде, при совершении которого один из нападавших оставил отпечаток пальцев на шкатулке для денег, стало в 1905 г. предметом сенсационного процесса, где отпечатки пальцев впервые послужили доказательством вины преступника.

 

Слева: отпечаток пальца на шкатулке.

 

В середине: его характерные черты.

 

Справа: отпечаток пальца, взятый непосредственно у подозреваемого Стрэттона.

 

 

Большую роль в развитии дактилоскопии в Англии сыграло скандальное дело Адольфа Бека (слева), когда его дважды путали с преступником Томасом справа) и приговаривали к тюремному заключению.

 

 

 

 

И только отпечатки пальцев внесли ясность в это дело ¹⁾ .

 

 

Дактилоскопия оказалась более удобной и заняла место антропометрии, навсегда отправив последнюю в музей истории сыскного дела — туда же, где нашли свое место многие достижения Видока.

 

В Англии, отчасти в пику французам, предпочли метод опознания по отпечаткам пальцев, изобретенный Фрэнсисом Гальтоном (1822—1911).

 

 

Важную роль в становлении дактилоскопии сыграли Вильям Гершель, Генри Фолдс и Фрэнсис Гальтон.

 

Британцы Уильям Хершел и Фрэнсис Гальтон еще в 1901 г. начали доказывать преимущество дактилоскопии над бертильонажем.

 

Вильям Гершель (Уильям Хершел -1833-1917), чиновник британской колониальной администрации в Индии, изучал возможность идентификации по отпечаткам пальцев.

 

 

Слева: отпечатки его левой руки, сделанные с перерывом в тридцать лет, чтобы доказать их неизменяемость.

70-е годы ХIХ века — исследования в области дактилоскопии В. Гершеля, который ввел в одной из тюрем Бенгалии (Индия) дактилоскопирование заключенных

 

 

Он считал возможным использовать отпечатки пальцев только для регистрации и идентификации ранее судимых преступников,

 

Генри Фолдс оценил значение следов пальцев, остающихся на месте происшествия, для доказывания их причастности к расследуемому событию.

 

1880 г. — публикация результатов исследования в области дактилоскопии Г. Фольдса, высказавшего идею о неизменности рисунка пальцевых узоров в течение всей жизни человека и возможности установления по отпечаткам пальцев преступника путем их сличения

 

Сейчас каждый знает, что по отпечаткам пальцев можно раскрыть преступление. Но так было далеко не всегда. В конце прошлого века в распоряжении сыщиков были лишь словесный портрет, cледы, волосы, пепел и в лучшем случае дедуктивный метод.

 

 

Дактилоскопия стала на службу полиции в 1900 году, после того как было доказано: отпечатки человеческих пальцев абсолютно точно идентифицируют личность.

 

Это замечательное открытие сделал английский исследователь Фрэнсис Гальтон.

 

С 6 августа по 9 ноября 1888 года в Лондоне было совершено несколько ужасных убийств, лишивших лондонцев покоя. Неизвестный преступник действовал в районах Уайтчэпл, Спайтфид и Стэпни, выходя на охоту ночью - все убийства были совершены между 23.00 и 4.00. Жертвы были проститутками.

За жестокость убийцу прозвали Джеком Потрошителем. Преступления прекратились так же неожиданно, как и начались, и остались нераскрытыми.

 

Всполошились не только простые лондонцы, всерьез обеспокоились и в Скотланд-Ярде - резиденции лондонской полиции, расположенной в комплексе зданий с остроконечными фронтонами и крепостными башнями по углам, возвышавшихся на берегу Темзы. Раньше тут останавливались шотландские короли при посещении Лондона. Отсюда и название английской криминальной полиции - Скотланд-Ярд ("шотландский двор").

 

Скотланд-Ярд занялся составлением списков рецидивистов, которые, по мнению полицейских, могли совершить эти преступления. Описания внешности подозреваемых были очень поверхностны. Особые приметы упоминались редко. И были они приблизительно такими: "татуировка на левом безымянном пальце". Найти человека по такой примете было невозможно: в те времена такая татуировка была очень распространена.

 

В альбомах Скотланд-Ярда насчитывалось около 115 тыс. фотографий. Сотрудники отдела надзора за преступниками по многу дней рылись в картотеке, чтобы найти нужную карточку. Не лучше обстояло дело и с идентификацией в тюрьмах.

Три раза в неделю 30 сотрудников в тюрьме Холлоуэй проводили опознание заключенных. За одно посещение тюрьмы они идентифицировали в среднем около четырех человек.

На каждую идентификацию уходило 90 рабочих часов, причем впоследствии опознания нередко оказывались ошибочными. А настоящие преступники оставались на свободе.

Подобная ситуация была во всей Европе. Французская полиция задыхалась под грузом тысяч нераскрытых дел.

Так же обстояли дела в Германии и Италии.

 

Именно в те дни, когда над Лондоном витала тень кровавого маньяка, сэр Фрэнсис Гальтон в своей лаборатории изучал тысячи отпечатков пальцев. Он находился на пороге великого открытия, благодаря которому его имя навсегда вошло в историю криминалистики.

 

Фрэнсис Гальтон родился в 1822 году в зажиточной семье. Он был младшим из семерых детей. Его отец, Сэмюэл Гальтон, был преуспевающим банкиром, мать, Фрэнсия,- дочерью известного медика, философа и поэта Эразмуса Дарвина.

В детстве Фрэнсис много времени проводил в отцовской химической лаборатории - тот постоянно ставил эксперименты, сильно смахивавшие на алхимические опыты.

Будучи подростком, Фрэнсис много общался со своими знаменитыми родственниками Дарвинами - с дедом, доктором Эразмусом Дарвином, и дядей, Робертом Дарвином. Они занялись образованием юного Гальтона. Родители Фрэнсиса не сомневались в том, что их сын станет известным медиком, достойным продолжателем семейных традиций.

Поэтому, окончив в 1838 году школу, Фрэнсис отправился в бирмингемский Главный госпиталь - стажироваться для дальнейшего обучения. Через год он уже учился на медицинском отделении Королевского колледжа, а в 1840 году его перевели в Тринити-колледж в Кембридже. Вот тут-то Фрэнсис начал понимать, что медицина вряд ли станет делом его жизни. Он с головой ушел в математику.

Правда, на первых порах эта наука вызывала у 18-летнего юноши панический ужас, потому что он знал ее значительно хуже, чем его сверстники. Но Фрэнсис, будучи человеком крайне самолюбивым, за три года так преуспел в этой дисциплине, что его статьи стали публиковать в британских математических журналах.

Он занимался неистово, спал 3-4 часа в сутки, постоянно расширял круг своих занятий - к математике прибавились антропология, биология, история, расовая генетика. После смерти отца в 1844 году Фрэнсис полностью погрузился в изучение вопросов наследственности, причин болезней и смерти, в результате чего стал основателем евгеники, придумав не только сверхпопулярную науку, но и сам термин. Вместе со своим кузеном Чарльзом Дарвином Гальтон усердно искал научные рецепты бессмертия.