Губы Штефана были совсем близко от её уха. Его шёпот убаюкивал, она уже плохо осознавала слова, которые он произносил.

- Знаете, док, на самом деле я давно хотел поговорить с вами. Отличная возможность побеседовать, вы не находите?

- Поговорить? О чём? – Леманн услышала свой голос, словно он доносился издалека – глухой и бесцветный.

- О самом главном, док. О жизни, о смерти, – голос Штефана стал жёстче, но он по-прежнему говорил довольно тихо.

– Умоляю тебя, Штефан! Отпусти меня!– Неужели вы считаете, что, если бы я знал выход отсюда, то оставил бы эту возможность вам?

Внезапно всё исчезло. Доктор Леманн осталась одна в полутёмной комнате. Исчезли стол с тошнотворными гниющими остатками, жуткое кресло и ненавистный Брайтер. Только свечи продолжали гореть, рассыпаясь бликами на поверхности высокого узкого зеркала, заключенного в тяжелую бронзовую раму, прислонённого к стене. Леманн готова была поклясться, что раньше его здесь не было. Доктор подошла ближе. Мутное дымчатое стекло отразило уставшую сгорбленную фигуру. Неужели эта бледная напуганная женщина в отражении и есть она? Ей казалось, что фигура в зеркале слишком постарела и осунулась. Неожиданно сзади чьи-то руки схватили её за горло. Доктор Леманн успела заметить в отражении только пару узких больничных браслетов на запястьях. Когда она поднесла свои руки к шее, то видение уже исчезло.

«Это только моё воображение. Ничего этого нет», – она пыталась убедить себя в этом, но ехидный голосок внутри подсказывал, что всё это происходит наяву.

И словно в подтверждение реальности происходящего, тусклая зеркальная поверхность покрылась паутиной трещин. Женщина начала отступать, и тут зеркало взорвалось мельчайшими осколками. Резкая острая боль прошила лицо и руки доктора Леманн, словно в кожу впился жалами растревоженный рой ос. Из порезов тут же начала сочиться кровь. Откуда-то из темноты раздался искренний смех Штефана, полный детского восторга.

«Как же выбраться отсюда?!»

Сквозняк в одно мгновение погасил свечи, словно невидимый режиссёр менял декорации к безумному кукольному спектаклю. Леманн понимала, что ей отведена в нём главная роль, а невидимые зрители, затаив дыхание, жаждали развязкиЛеманн почудидилось даже, что она слышала за спиной их противное тоненькое хихиканье, когда на ощупь выбралась из комнаты в коридор. Осторожно держась за стену она пробиралась вперёд, в темноту. Лишь бы убраться отсюда поскорее и возможно позвать на помощь. Но кого? Где вообще она находится? От тревожных размышлений её отвлекла внезапная находка. С правой стороны на обшарпанной кирпичной стене она заметила стрелку и неоновую надпись: «Выход». Странно, ведь, ещё секунду назад в коридоре была кромешная тьма. Леманн моргнула, но стрелка и табличка никуда не исчезли. Указатели привели к какой-то комнате. Дверь была закрыта, но отворилась без лишних усилий, стоило лишь взяться за металлическую ручку. Как только женщина зашла внутрь, она услышала торопливые шаги в коридоре.

– Неужели вы думаете, что сможете спрятаться от меня в моих владениях, док?! – громкий, с нотками раздражения, голос.

Шаги и нетерпеливый стук трости приближались.

«Нет. Нет!»

Она, стараясь не шуметь, чтобы не выдать тем самым своего местонахождения, плотно притворила дверь и тут же увидела, что к её рукам и ногам привязаны тонкие, как у марионетки, верёвочки, тянущиеся вверх и скрывающиеся где-то в темноте потолка, если, конечно, он тут был. Доктор Леманн в панике заметалась по комнате, нелепо, словно игрушка в руках кукловода, переступая ногами с привязанными к ним нитями.

«Что происходит?»

Укрыться было негде, помещение оказалось совершенно пустым. Доктор Леманн вдруг отчётливо поняла, что если она сейчас не спрячется или не найдёт другого выхода отсюда, то Штефан убьёт её. В этом она уже не сомневалась. Он с самого начала знал, что не выпустит её живой. Из оцепенения её вывел громоподобный стук в дверь. Задёргалась дверная ручка.

– Я знаю, что вы тут, док! Впустите же меня, – вкрадчивый бархатный шёпот.

Казалось, спасения не было. Дверная ручка задергалась сильнее и стала поворачиваться. Вдруг на дальней стене, она вдруг увидела другую дверь. «Выход», – гласила неоновая табличка на ней. Долго не раздумывая, доктор Леманн бросилась туда. И тут же проснулась, слишком поздно обнаружив, что шагнула из окна своей спальни в морозную темноту спящего города. Где-то наверху Штефан большими садовыми ножницами обрезал верёвочки своей марионетки.

 

Пока, док! Рад, что заглянули!

 

День второй

 

07:04

Сьюзен сидела в машине и нетерпеливо барабанила пальцами по рулю, ожидая, когда же загорится зелёный. Крупные снежинки опускались на лобовое стекло, отчего фары впередистоящих машин превращались в расплывчатые красные колючие цветочки. Мир казался ей чем-то нереальным, похожим на один из тех хрустальных шаров, которые нужно трясти, чтобы пошёл снег. Проблема была только в том, что внутри шара находилась она сама. Крупные пушистые хлопья снега причудливо сверкали в свете фар, фонарей, витрин магазинов и кафе. В воздухе вкусно пахло свежей выпечкой и корицей. Сьюзен задумчиво разглядывала редких прохожих на тротуаре. Каждый из них спешит по своим делам: на службу, в школу, в университет. Вечером они вернутся в уютные, светлые квартиры. Им будет хорошо рядом со своей семьёй, с котёнком, свернувшимся клубком на коленях. Они будут болтать, заниматься любовью, смотреть телевизор, пить горячий шоколад с круассанами, читать книги и слушать музыку на любимой волне. Всё будет понятно и просто. Милый, знакомый и безопасный мир. А ведь когда-то у Сьюзен тоже был такой.