Политическая и инструментальная критика опросов общественного мнения

Публикация результатов опросов вызывала различные упреки, которые, впрочем, легко отметали специалисты по зондажам. Упреки одних относились к собственно прин­ципу анкетирования: подвергалась сомнению сама воз­можность узнать, «что думают» все французы при опро­се достаточно ограниченной выборки в 1000 или 2000 че­ловек. Другие критиковали формулировку некоторых вопросов, которая сама по себе провоцирует соответ­ствующие ответы. К критике, касающейся достоверности полученных таким образом данных, присоединялась кри­тика не столько самих результатов, сколько влияния, ко­торое оказывала их публикация в прессе на мнения изби­рателей в период предвыборных кампаний.

Что касается техники опроса, то «интервьюеры» отве­чали, что речь идет о тривиальной и одновременно очень надежной технике, которая давно применяется соци-

[231]

альными науками и крупными статистическими инсти­туциями (как, например, Национальный институт стати­стики и экономических исследований, Национальный ин­ститут демографических исследований и т. д.). Действи­тельно, техника опросов широко применяется в социоло­гии и отнюдь не исключительно принадлежит институтам опросов общественного мнения. В целях быстроты и эко­номии лишь в самых редких случаях охватывается изуча­емое население во всей его совокупности, поскольку дав­но известно, что достаточно провести опрос по ограни­ченной выборке, при условии, конечно, что население будет «правильно отобрано», чтобы на этом уровне нача­ли проявляться социологические закономерности. Отно­сительная точность исследований об электоральных на­мерениях накануне выборов, которая представляется ин­ститутами опросов как рекламный аргумент в свою пользу, как доказательство их «научности», подтверждает лишь то, что эти институты хорошо овладели техникой репре­зентативной выборки (Girard, Stoetzel, 1973).

Более того, сами специалисты в области опросов утверждают, что они давно знают, что формулировка вопросов и даже порядок, в котором они задаются, мо­гут влиять на распределение ответов, и поэтому они уде­ляют особое внимание составлению вопросников для того, чтобы свести к минимуму нежелательные эффек­ты (Gremy, 1987). Что касается модификаций мнений, которые могут быть вызваны публикацией зондажей в широкой прессе, то политологи весьма убедительно по­казали на примере электорального поведения, что лишь незначительная часть электората попадает под влияние публикаций и что, кроме того, почти половина зарегистри­рованных избирателей высказывается в противополож­ном смысле, что в конечном счете сводит эффект публи­кации на нет (Bon, 1974).

С определенных пор дискуссии относительно науч­ной ценности этих исследований прекратились, но дает ли это основание считать последние безупречными с на­учной точки зрения? Отнюдь нет. Огромное количество

[232]

опросов, проводимых институтами опросов обществен­ного мнения, самим фактом своего существования опро­вергает столь распространенное мнение относительно их достоверности. Будучи просто техникой, зондаж не может сам по себе создать условия, адекватные его ис­пользованию, поскольку они зависят от предпосылок исследования. Выбор техники исследования (вопросник, прямое наблюдение и т. п.), типа выборки (случайная, квотная и т. п.), а также формулировки вопросов состав­ляют стратегическую проблему метода, которая должна решаться всякий раз в зависимости от того, что мы хо­тим узнать (поскольку существует множество точек зре­ния на то, что мы исследуем). Применяемые в основном в политической сфере опросы общественного мнения, публикуемые в средствах массовой информации, как мы увидим в дальнейшем, в значительной мере опосредство­ваны и как бы «заражены» самим объектом до такой сте­пени, что императивы политического характера («следу­ет по-демократически опрашивать всех», «голоса не вли­яют друг на друга, они должны просто складываться», «мнение большинства» определяется как «общественное мнение» и т. д.) в анкетах играют роль методологическо­го принципа. Таким образом, если, например, массиву, составленному по репрезентативной для всего француз­ского населения выборке, задается вопрос о международ­ной политике, то (по крайней мере имплицитно) подра­зумевается, что все французы, каков бы ни был их воз­раст, пол, уровень полученных дипломов или профессия, интересуются международной политикой в достаточной мере для того, чтобы иметь о ней свое представление.