Прохожими оказались молодой человек и девушка, которые, взявшись за руки, ступили на проезжую часть, когда их чуть было не сбила машина.

– Ну что это за девушка! – спустя некоторое время с отвращением проворчала Мисао. – Девушка, а как выражается!

– Мисао-сан, это не девушка. Это парень.

– Так у него же волосы до плеч!

– В последнее время модно, когда мужчины отращивают длинные волосы.

– Ах, как все это противно! Наступает конец света. Поэтому той женщине удается заманивать в свои сети хороших мужчин, а такой милой женщине, как вы, приходится приезжать в такое скучное место, как Асамаин.

– Мисао-сан, давайте прекратим этот разговор.

– Можно и прекратить. Но я веду этот разговор ради вас.

– Так вы можете опять на кого-нибудь наехать.

– Пожалуйста, не говорите плохо о других. Я до сих пор ни разу никого не задавила и ни разу не столкнулась с другой машиной. Да-да, это так. Правда, в прошлом году у меня была неважная машина, и однажды, поднимаясь в Асамаин, она застряла. Вы тогда еще надо мной насмехались. Но «рено», на котором я сейчас езжу, очень мощная машина, к тому же я образцовый водитель. Так что подобные высказывания ни к чему.

Мисао была в чрезвычайно приподнятом настроении.

В тот роковой день, когда из-за тайфуна было отключено электричество, она решила поужинать в городе и пригласила свою подругу в китайский ресторан. Там она и услышала о том, что произошло с Кего Маки. Для нее, которая всегда начинала пылать негодованием, узнав о чьей-то беременности или вероломстве мужчин, могло ли быть что-нибудь более интересное, чем эта новость?

Она просто думать ни о чем другом не могла и сейчас развивала тему, не заботясь о том, что это может ранить и заставить страдать ее молодую подругу:

– Летом прошлого года, когда мы встретились в Токио после долгого перерыва, я случайно упомянула, что этот ее четвертый муж снял бунгало рядом со мной. Тогда вы сразу же приехали в этот когда-то ненавистный вам Асамаин. Я, между прочим, веду дневник, в котором записано, что вы без предупреждения приехали ко мне вечером четырнадцатого числа. А через день, шестнадцатого, утром, ее первый муж был найден мертвым в бассейне в странной позе. После этого я просмотрела свой дневник и подумала: это просто потрясающе. Разве вы не ехали в одном поезде с Фуэкодзи? Или, возможно, вы преследовали его?

– Да перестаньте же. Я не имею никакого отношения к этому мужчине. Мы просто случайно оказались в одном поезде.

– Ах, вы выдали себя. Как говорят, не спрашивайте, проговорится сам. Однако это странно, не правда ли? Я в последнее время читаю много детективных романов, главным образом иностранных. У меня-то самой нет никакого интереса к расследованию преступлений. На самом деле я всегда сочувствую преступнику. Однако в детективных романахпреступника в конце концов обязательно ловят. Я все время удивляюсь, что они за дураки. Я бы более умно смогла все обставить. Поэтому недавно я решила каждый день как будто бы убивать по одному человеку, так сказать, придерживаться принципа: в день по одному убийству. Интересно, да? Причем убиваю разными способами. Ха-ха-ха!

Мисао постепенно приходила все в большее возбуждение, однако продолжала довольно умело управлять машиной.

– Послушайте, я только что сказала: «Не спрашивайте, проговорится сам». Вы, значит, были знакомы с первым мужем той женщины? Разве это не странно, что, приехав вместе с вами, он на следующий день умер самым странным образом? Это случилось пятнадцатого августа прошлого года, в день праздника О-Бон. Вернувшись, я посмотрю в дневнике, нет, я все хорошо помню и без дневника: у меня очень хорошая память, так как я настоящая мисс Марпл.

По мере того как Мисао все больше возбуждалась, она становилась все более говорливой и делала все более странные заявления. Мисс Марпл – пожилая дама из детективных романов Агаты Кристи, которая в силу своей наблюдательности способствовала раскрытию многих преступлений. Если уж Мисао захотелось стать новой мисс Марпл, ей прежде всего необходимо было отказаться от сочувствия к преступникам и, приноровившись к новому мировоззрению, овладеть профессией детектива.

– В тот вечер вы одна пошли смотреть танцы О-Бон. Был густой туман, сыро, у меня начался приступ невралгии. Невралгия очень неприятная болезнь, при ее обострении постоянно находишься в подавленном настроении. Поэтому я осталась дома. Мне было не до танцев, свет был не мил, не то что… А вы ходили, и с тех пор стали как-то странно нервничать. Во сколько же вы вернулись?… В девять часов, в десять, в одиннадцать?… Надо будет посмотреть в дневнике. Но что я хорошо помню, так это то, что вы вернулись бледная как полотно, и вас била крупная дрожь. Я еще тогда подумала, что вы простудились. Вы большими глотками пили виски, которое принесли с собой, и я спросила, с каких это пор вы стали выпивать.