Эволюция жанра жития в 17 веке. «Житие Юлиании Лазаревской»

Процесс обмирщения коснулся жанра житие. Его каноны разрушаются вторжением бытовых реалий, фольклорной легенды еще в 15 столетии. В 17 в. Житие постепенно превращается в бытовую повесть, а затем становится автобиографией-исповедью.

В числе житий XVII в., отступающих от шаблонов и стремящихся заполнить изложения реальными биографическими фактами, наиболее значительное место принадлежит житию Юлиании Лазаревской (умерла в 1604), написанному в 20-30-х годах 17 в. ее сыном, Муромским городовым дворянином Калистратом Осорьиным (по Кускову – Дружиной Осорьиным)

Это не столько житие, сколько повесть, даже своего рода семейная хроника, вышедшая из-под пера светского автора, хорошо знающего подробности биографии того, о ком он пишет. Положительный характер русской женщины раскрывается в обыденной обстановке богатой дворянской усадьбы.

На превый план выдвигаются качества образцовой хозяйки. После выхода замуж на плечи юной Ю. ложится ведение домашнго хоз-ва в дворянском поместье. Она угождает свекру, свекрови, золовкам, следит за работой холопов, часто улаживает социальные конфликты, которые возникают между дворней и господами. Во время одного их стихийных бунтов холопов был убит старший сын Ю. Но она безропотно переживает невзгоды, которые выпадают на ее долю.Дважды пришлось ей пережить страшные голодные годы. (во время голода и моровой язвы при Иване Грозном она выпрашивала еду у свекрови, якобы для себя и раздавала ее голодным. Она хоронит умерших, заказывает по ним сорокоусты, а заразных больных, от которых все сторонятся, она моет в бане своими руками, тайно от родителей мужа. В старости во время голода ей пришлось отпустить своих «рабов», чтобы они сами добывали себе пропитание.

Ведение хоз-ва настолько поглощает Ю., что она лишена возможности посещать церковь; после гибели двух сыновей она хотела уйти в монастырь, но убеждается доводами мужа, что человека украшают не монашеские ризы, а добродетели. Даже перед смертью она не принимает монашества, как делали другие святые, фигурировавшие в житиях. Но она святая. Повесть утверждает святость подвига высоконравственной мирской жизни, служения людям. Проводится мысль о том, что достичь спасения можно и самоотверженной любовью к людям живя жизнью мирянина. Это свидетельствует о том, что прежний аскетический идеал отрешения от жизни отошел в прошлое, потерял свое значение. Важную роль здесь сыграло и то, что автор был выходец из общественной среды, которая некогда пополняла ряды заволжских старцев, отрицавших внешнее богопочитание и формальный монашеский уклад жизни.

Однако житие не лишено обычных традиционных элементов. С агиографической традицией связано начало повести. Ю. происходит от благочестивых и боголюбивых родителей. Она выросла во всяком благоверии. Не любила игр, песен, смеха, а все ночи проводила за пряжей и пяльцами. Она терпела насмешки от тетки и двоюродных сестер за молитву и постничество, вступает из-за этого в конфликт, который несет с кротостию и смирением. В характере Ю. подчеркиваются черты христианской кротости, смирения и терпения, нищелюбия и щедрости (она сама доходит до крайней степени нищеты, но продолжаеть делится с бедными и печь для них хлебы). Она хоть и не уходит в монастырь, но предается аскетизму: отказывается от плотских отношений с мужем, спит на печи, подкладывая под ребра поленья, ходит зимой без теплой одежды, а в сапоги вместо стелек кладет ореховую скорлупу и острые черепки. Кроме того, используются традиционные для агиографии мотивы религиозной фантастики: в качестве активно действующей силы выступает бес, насылающий на семью Юлиании тяжкие бедствия: по его попустительству погибают двое ее сыновей, он дважды преследует и пугает саму Юлианию и отступает лишь благодаря вмешательству и помощи святого Николы. Элементы чуда также имеют место в житии. Раздоры в семье тоже объясняются кознями бесов. Как и подобает святой, Ю. предчувствует свою смерть и благочестиво умирает, вокруг ее головы видели золотой круг. Через 10 лет находят ее нетленное тело, могилу, полную мира, помазавшись которым люди исцеляются.

Таким образом, благочестивого подвижника-монаха постепенно вытесняет новый светский герой, который начинает изображаться в реальной бытовой обстановке.