Гуманистическая направленность культурологического метода.

Мы уже акцентировали мысль о том, что «нечто» в культуре можно обнаружить только «подобным» в структуре самого метода, в специфике и ресурсах мышления. Именно гуманизм мировоззрения академика позволил ему высветить соответствующие грани русской культуры. Д.С.Лихачев в своих исследованиях выявляет в историческом процессе ту его составляющую, которая определяет духовно–нравственный смысл истории народа, его «божий замысел». Гуманизм культуры – это прежде всего мера ее человечности, утверждения в качестве высшей ценности человека как личности, его права на свободное развитие. Он отмечет, что древнерусское искусство роднит его с лучшими мастерами человечества глубокий гуманизм, высокий идеал человечности, отличавший и гениев античности, и гениев Возрождения[68].

Дмитрий Сергеевич в своих работах убедительно показывает, что развитие культуры осуществляется через хаос к гармонии, через просветление высшего смысла, через возрастание организованности культурных форм, увеличение личностного, гуманистического начала[69] – «сектора свободы» – свободы как величайшего дара и высочайшей ответственности, как первичной возможности и реальности выбора, совершая который человек только и становится человеком.

Отмечая общую тенденцию роста «сектора свободы», Д.С.Лихачев говорит о неразрывном характере отношений свободы и необходимости, которые не могут существовать друг без друга. Свобода есть «постоянное преодолевание» необходимости, а необходимость есть «постоянное ограничивание возможностей свободы». Поэтому «процесс постепенного нарастания степеней свободы не может быть бесконечным и не может привести к «абсолютной» свободе. Свобода не может существовать в условиях ничем не ограниченного выбора, ибо отсутствие границ выбора есть отсутствие самого выбора, следовательно, и отсутствие свободы. Наличие же выбора не только предопределяет собой свободу, но в известной мере и ограничивает ее. Между свободой и необходимостью существует диалектическое единство, и одно не может существовать без другого. Для каждого периода существует свое оптимальное соотношение сектора свободы и сектора необходимости»[70].

Следует подчеркнуть, что в трактовке свободы Д.С.Лихачев остается в рамках отечественной гуманитарной традиции, понимающей личность как процесс и результат «свободного самосозидания», которая становится соизмерима и подобна Абсолюту благодаря общности Логоса, Творчества и Свободы[71]. Личность свободна и деятельна, ибо свобода предполагает и полагает свободу самовоплощения. Отрешенный от мира дух не способен творить. В высшей мировоззренческой системе координат человеческая свобода – это свобода выбора между добром и злом, между духовностью и практической целесообразностью, это «искусство» человека определять себя самого и свою жизнь к духовности согласно своему призванию и ответственности. Но это одновременно и несвобода ответственности. Человек свободен в определении жизненной стратегии, но за пределами этого выбора свобода неизбежно переходит в свою противоположность – человек не свободен: от своего призвания, предназначения и ответственности перед ним; или же от произвола влечений, обстоятельств, зла. Состояние духовной свободы – это чувство человека, понявшего свое предназначение и призвание как данное и заданное «свыше». Свой источник свобода, как подчеркивал И.А.Ильин, должна найти в том Высшем, которому человек предстоит и в котором обретает свою духовность. Свобода – это одновременно и ответственность – на этапе жизненного выбора, в процессе его практического воплощения, в оценке возможных последствий поступков.

Гуманистичность метода Лихачева проявлялась не только в поиске истины, в его попытках разглядеть в культуре душу народа, но и в ее творении – творении Словом, верой, энергией любви. Научное слово академика – образец гуманитарного знания, т.е. знания о собственных духовных основаниях, отягощенное верой, болью и надеждой самого автора. В этом плане наиболее показательна последняя книга академика – «Раздумья о России», которую можно считать своеобразным духовным завещанием Дмитрия Сергеевича[72].

Его видение гуманистической сущности русской культуры – это своеобразный замысел, который открывается сознанию избранных. Культурологический дискурс, как и система идеологии, оформляет, конституирует, регулирует и творит культурную практику. Слово в русской культуре не просто создает эффект «зеркала», но является мощной духовной стихией, преобразующей реальность, придающей ей высшую ценность и смысл. Своим словом академик Лихачев пытался остановить стихию «расчеловечивания» человека, противопоставить Хаосу времени Логос духовности. Он писал о том, что если в мире живых существ человек как обладающий речью и владеющий словом «должен стать защитником всего живого на земле, говорить за все живое во вселенной», то и в мире культуры, «представляющей собой обширнейший конгломерат различных «немых» форм творчества, именно литература, письменность, яснее всего выражает национальные идеалы культуры. Она выражает именно идеалы, только лучшее в культуре и только наиболее выразительное для ее национальных особенностей. Литература «говорит» за всю национальную культуру, как «говорит» человек за все живое во вселенной»[73].