В зеркале народного юмора 1930-х гг.

«Растяну гармошку шире,

Пусть девчата подпоют,

Чтобы знали во всем мире,

Как колхозники живут»[83].

 

Бурное промышленное развитие начала 30-х гг. XX в. было обеспечено кардинальными реформами в области сельского хозяйства. Ломка вековых устоев крестьянской жизни тридцатые годы в СССР, насаждение идей всеобщего коллективизма стали необходимыми условиями для осуществления коллективизации. Народную реакцию на события нач. 30-х гг. трудно отследить, т.к. в официальных документах она практически не отражалась, поэтому предельно сложной задачей представляется изучение внутреннего мира людей реформируемой деревни. Трудности, надежды и чаяния крестьян находят отражение в народном творчестве, например, в частушках[84] - сельском аналоге анекдота, который, в свою очередь, был распространен преимущественно в городе. К сожалению, авторство многих частушек и анекдотов установить невозможно, они передавались в основном устно и не были преданы письменной фиксации.

Решение о коллективизации было принято на XV съезде ВКП (б) в 1927 году. К началу сплошной коллективизации 1929 года в партийном руководстве победило мнение, что основным препятствием к объединению крестьян-бедняков и середняков является образовавшаяся за годы НЭПа более зажиточная прослойка в деревне — кулаки, а также их поддерживающая, и экономически зависящая от них социальная группа — «подкулачники».

Некоторые частушки пропагандировали положительный строй советского общества, но в большинстве случаев в юморе отражаются боль, безысходность и отчаяние крестьян, которых лишают собственности, депортируют, раскулачивают. Несмотря на кажущуюся беспросветность жизни колхозников начала 30-х, многие крестьяне были убеждены в преимуществе коллективного труда, о чем свидетельствуют примеры строительства общих домов-коммун по инициативе крестьян. А механизация производства могла защитить от форс-мажорных ситуаций и капризов природы.

 

 

«Плугом мучаешь скотину,

Горбишь спину, а не сыт,

А в колхозе мы машину

Купим в складчину, в кредит»[85].

 

Однако продолжение коллективизации не устроило многих крестьян, и те утрачивают интерес к труду, в связи с потерей земельной собственности:

 

«Говорят в колхозе плохо,

А в колхозе хорошо,

До обеда ищем соху[86],

А с обеда – колесо».

 

С 1930 г. происходило отчуждение крестьянина от средств производства и результатов труда, что не могло не вызвать дальнейший рост апатии и пессимизма.

«Горевать мне нечего,

Пашу с утра до вечера

А за эти трудодни

Только палочки[87] одни[88]».

 

«Мы в колхоз пошли, товарка,

Были юбки складками.

А теперь мы щеголяем

На заду заплатками».

 

«Хорошо тому живется,

Кто записан в бедноту, -

Хлеб на печку подается,

Как ленивому коту»[89].

 

Народная частушка свидетельствует о тяжести «великого перелома», отразившуюся в ухудшении материального положения. Так, школьники переиначили отрывок из произведения Н.А.Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»:

 

 

«Кушай тюрю, Яша,

Молочка-то нет.

Где ж коровка наша?

Увели в совет!»

 

Кампания по уничтожению «кулака» как класса вызвал неоднозначную оценку у населения. Сельские советы, в состав которых входило преимущественно малоимущее крестьянство, стремились расширить круг хозяйств, подлежащих раскулачиванию, ведь конфискованные у «кулаков» средства передавались в фонды колхозов или распределялись среди бедноты.

 

«Через реченьку я шла —

Уточки закрякали.

Бедняки пошли в колхоз —

Кулаки заплакали»[90].

 

«На горе стоит береза,

Под березою — сугроб.

Большевистские колхозы

Кулака загнали в гроб!»[91].

 

Принуждение к работе и неудовлетворение вознаграждением за труд – одна из основных тем частушки:

 

«Сидит кошка на окошке

К ней подходит бригадир:

Иди, кошка, на работу,

А то хлеба не дадим».

 

Одной из ключевых черт крестьянской психологии являлась тенденция к персонификации власти. Фигуры Ленина и Сталина особенно популярны, причем Ленин являет собой ностальгию о былых, «сытных» временах НЭПа.

 

«Как в Рахмановском колхозе

Зарезали мерина.

Три недели кишки ели,

Поминали Ленина»[92].

 

И.В. Сталину в народном юморе 1930-х присущи качества тирана, безжалостного диктатора, однако мотивы отождествления вождя с мудрым учителем и заботливым хозяином также присутствуют.

 

«Вставай, Ленин, умри, Сталин,

Мы в колхозе жить не станем…[93]».

 

Традиционное крестьянство, вытесняемое в процессе коллективизации и колхозного строительства являлось базисной силой осуществления индустриализации. Великая сила и несгибаемая воля, умение приспосабливаться и не унывать – главные качества, отраженные в частушках, отражавших взгляды и настроения, которые в крайне неоднозначной обстановке того времени было невозможно или очень трудно выразить в какой-либо иной форме. Народный юмор является с этой точки зрения неоценимым источником.

 

 

Генералов С.П.

(РГАУ–МСХА, Москва)

ПОЛИЦЕЙСКИЕ ОРГАНЫ