Ас-Сыддик, да будет доволен им Аллах, сказал: «Я желал бы быть волоском на боку верующего раба». Это его высказывание приводит Ахмад.

Сообщается также, что он брался за свой язык и говорил: «Это принесло мне тяготы и невзгоды!» И он много плакал и говорил: «Плачьте, а если не плачется в одиночку, то плачьте вместе». И когда он стоял, собираясь совершить молитву, то напоминал собой шест от страха перед Всевышним Аллахом.

Как-то ему принесли птицу, и он перевернул ее и сказал: «Всякая дичь добыта и всякое дерево срублено за счет упущенного восхваления Аллаха».

А лежа на смертном одре, он сказал Аише: «Доченька! Я взял из имущества мусульман эту накидку, этот подойник и этого раба, так побыстрее отправь все это Умару ибн аль-Хаттабу».

Он также говорил: «Поистине, я желал бы быть деревом, которое объедают и обгладывают».

Катада сказал: «Мне рассказывали, что Абу Бакр сказал: «Ах, если бы я был зеленью, которую объедает скотина!».

А Умар читал суру «ат-Тур» (Гора), пока не дошел до слов: «Наказание от твоего Господа непременно придет» (52:7). Тогда он заплакал и плакал так, что заболел, и люди даже навещали его.

И он сказал своему сыну, умирая: «Горе тебе, положи меня щекой на землю – может быть, Он помилует меня!» А затем он сказал: «Горе матери моей, если Он не простит мне!» Он повторил эти слова трижды и умер.

Бывало, что во время его обычного ночного чтения ему попадался аят, который внушал ему такой страх, что он в течение нескольких дней не выходил из дома и люди даже приходили навещать его, думая, что он заболел. Ибн Аббас ему как-то сказал: «Через тебя Аллах построил города и открыл для Ислама новые земли, и сделал много другого…» Он же сказал: «Я надеюсь (в лучшем случае) спастись, так, чтобы не оставалось ни награды, ни грехов».

А Усман ибн Аффан, да будет доволен им Аллах, останавливался у могилы, плакал так, что от слез становилась мокрой его борода, и говорил: «Если бы я находился между Раем и Адом, не зная, куда я попаду, я предпочел бы стать прахом до того, как узнаю о том, куда буду направлен».

Али ибн Абу Талиб, да будет доволен им Аллах, был известен своим плачем и страхом перед Всевышним, и он очень боялся двух вещей. Это далеко простирающиеся надежды и следование страстям. Он говорил: «Далеко простирающиеся надежды заставляют забыть о мире вечном, а следование страстям отвращает от истины. Поистине, мир этот поворачивается и уходит, и мир вечный прибывает, и у каждого из них есть сыны, так будьте же сынами мира вечного и не будьте сынами мира этого, ибо, поистине, сегодня деяния и нет расчета, а завтра будет расчет, но не будет деяний».

А Абу ад-Дарда, да будет доволен им Аллах, говорил: «Больше всего я боюсь того, что в Судный день мне будет сказано: «О Абу ад-Дарда! Ты знал, а что делал ты, имея это знание?» Он также говорил: «Если бы вы знали о том, что ждет вас после смерти, то вы никогда не ели бы с аппетитом, не пили бы с охотой, не входили бы в дом, который служит укрытием от солнца, а вместо этого вышли бы на возвышенность и стали бы ударять себя в грудь и оплакивать себя!»

И он говорил: «Я желал бы быть деревом, с которого сбивают листья, а потом едят».

А у АбдуЛлаха ибн Аббаса (да будет доволен Аллах ими обоими) от слез под глазами было подобие старого ремешка (то есть нижние веки у него были набухшие и потемневшие от частого плача).

Абу Зарр, да будет доволен им Аллах, говорил: «Я желал бы быть деревом объеданным, и я желал бы вообще не быть созданным». Однажды ему предложили содержание, и он ответил: «У нас есть коза, которую мы доим, ослы, на которых мы ездим, вольноотпущенник, который прислуживает нам, и лишняя накидка. И поистине, я боюсь расчета за это».

Абу Убайда Амир ибн аль-Джаррах, да будет доволен им Аллах, сказал: «Я желал бы быть бараном, которого его хозяева зарежут и мясо съедят, а бульон выпьют».

Подобных примеров можно привести очень много.

Аль-Бухари назвал одну из глав своего сборника хадисов: «Глава о страхе верующего перед тем, что деяния его станут тщетными, притом что сам он этого не почувствует».

Ибрахим ат-Тейми сказал: «Когда бы я ни сравнил слова мои с деяниями моими, я всякий раз опасался, что они не совпадут».

Ибн Абу Муляйка сказал: «Я застал тридцать сподвижников Пророка ﷺ, каждый из которых боялся для себя лицемерия, и никто из них не утверждал, что его вера подобна вере (ангелов) Джибриля и Микаиля».

От аль-Хасана передают такие слова: «Боится Его только верующий, а не боится Его только лицемер».

Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, сказал Хузейфе, да будет доволен им Аллах: «Заклинаю тебя Аллахом, называл ли он мое имя, перечисляя тебе лицемеров. Тот ответил: «Нет. Но не стану я обелять никого после тебя».

И я слышал, как наш шейх говорил: «Он не имел ввиду: мол, я не стану утверждать о ком-то, кроме тебя, что они не являются лицемерами. Он хотел сказать: мол, я не стану открывать для себя эту дверь и обелять каждого, кто спросит назвал ли его Посланник Аллаха ﷺ в числе лицемеров.

Близки к этим словам по смыслу и слова Пророка ﷺ, которые он сказал тому, кто попросил его обратиться за него к Аллаху с мольбой сделать его одним из тех семидесяти тысяч, которые войдут в Рай без расчета: «Уккаша опередил тебя с этим» (аль-Бухари, 5705; Муслим, 220).

Он не имел ввиду, что Уккаша имел больше прав на это, чем остальные сподвижники. Просто если бы он обратился с мольбой за этого человека, то поднялся бы другой, третий и так далее до бесконечности. И возможно, что поднялся бы тот из них, кто не заслуживал этого. Поэтому правильнее было воздержаться (от обращения за него с мольбой)

См. «Ад-да’ уа дауа’»