Выход из кризиса — в действиях

Мои предположения относительно изменившихся приоритетов потребителей оказались верны. Тираж разобрали за несколько часов — несмотря на откровенно дешевое исполнение и отчасти устаревшую информацию (номер начали готовить еще в августе).

Выход «Страны Игр» в новом формате свидетельствовал о том, что ситуация начала меняться.

Конечно, читатели, привыкшие к крутому глянцевому журналу в 240 страниц, могли поморщить нос, увидев издание на газетной бумаге в 160 страниц. И все же по духу это был тот самый журнал, который они успели полюбить.

Мы послали сигнал: жизнь постепенно налаживается! И этот сигнал был принят благосклонно. Позже мы изучили рынок поставщиков, нашли того, кто предлагал офсетную бумагу дешевле, и отказались от газетной.

Распродав первый «кризисный» номер, мы получили неплохую выручку, и я подумал: почему бы не выпустить следующий номер не через месяц, как обычно, а через неделю? Редакция журнала с августа готовила материалы «в портфель» и накопила их в достаточном количестве. Поскольку дистрибьюторы расплачивались с нами наличными, мы вскоре выпустили второй номер, а потом и третий — не соблюдая никакой периодичности. Возобновить сотрудничество с финской типографией, печатавшей «глянец», быстро не удалось. На нас висел долг перед ними за предыдущие тиражи, а возможности отправлять валютные платежи не было — банки еще не вернулись к работе в обычном режиме.

Кстати, все рубли, лежавшие на счете в «СБС-Агро», я пустил на оплату налогов на много лет вперед. По действовавшим тогда законам если я давал распоряжение банку провести платеж, то уже не нес никакой ответственности за то, дошел он или нет. Таким образом фактически «замороженные» на счетах деньги, которые я не мог вывести из терпящего банкротство банка, все же принесли некоторую пользу: из новой прибыли мне не нужно было платить налоги — выбить их из «СБС-Агро» стало заботой государства.

Долг в миллион долларов, висевший на компании, я стал погашать маленькими частями. Я начинал с нескольких сотен долларов.

Поставщики недоумевали: «Дима, ты нам должен 300 000, а платишь $100 в месяц!» Я отвечал: «Что поделать, больше я сейчас не могу».

Всю прибыль мы делили на три равные части: треть направляли на погашение долгов, треть — на восстановление оборотных средств, а последняя треть уходила на премирование сотрудников и мои личные нужды.

Я понимал, что если не буду учитывать интересы сотрудников, то никакой мотивации работать просто не останется. Нам нужно было строить новую машину для зарабатывания денег, а не отдавать последнюю рубашку. Это было в том числе и в интересах наших кредиторов, ведь, не построив такую машину, мы никогда не смогли бы выплатить долги.

Я надорвался

К декабрю стало ясно, что наша новая издательская машина заработала. Появилась некоторая предсказуемость ближайшего будущего, и тут меня накрыло. От стресса я заболел: страшный герпес, постоянная простуда, кожа с головы слезала кусками. Небольшая спортивная травма, которую я получил до описываемых событий, резко обострилась — у меня адски болело плечо, однажды даже пришлось вызывать «скорую» по этому поводу, а после я еще года четыре сидел на транквилизаторах.

Болезнь совершенно выбила меня из колеи почти на год. В 1999 г. 80% времени я сидел дома, поскольку каждая попытка выйти на работу вызывала обострение. На жену положиться я уже не мог, и обо мне заботился один из верных сотрудников. Ерванд Мовсесян, отвечавший за логистику и таможню, каждый день привозил мне домой обед, который готовился на офисной кухне. Жена меня даже не навещала, и я тяжело переживал наш разрыв. Я расценивал его как предательство с ее стороны.

В августе 1999 г. я получил очередное подтверждение того, что мой иммунитет подорван основательно. Набравшись сил (как мне казалось), я поехал на игровую выставку Е3 в Лос-Анджелес, и там мое состояние ухудшилось настолько, что я слег в больницу. Мне приходилось платить по счетам $1000 в день — тогда для меня это было очень чувствительно, все равно что сейчас выкладывать из своего кармана $20 000 в день. Я настолько устал быть заложником своей болезни, что в отчаянии решил: ну все, надо либо умирать, либо что-то менять в жизни! И выбрал второе.

Мне предстояло медленно, по крупицам восстанавливать подорванное здоровье, утраченное богатство и уважение к себе.