Глава 10. Промежутки и усреднения.

ЧонДэ, дав отбой после звонка от СеХуна, медленно опустил руку, сжимавшую трубку мобильного телефона. По лицу его расползалась совершенно дурацкая улыбка, обычно не свойственная его проницательной и сдержанной натуре.

Этот прекрасный ангел хочет его видеть! Он сам так сказал!

Нет, бета, конечно, не был идиотом и прекрасно понимал, из какого теста вылеплен этот омега. Он знал, что любое действие Чёрного Вдовца было продиктовано исключительно личной выгодой, и этот человек не был обременен никакими чувствами.

Но так ли это было важно?

Всё отходило на второй план, стоило ЧонДэ вспомнить манящий взгляд кофейных глаз и тонкий аромат корицы. Несчастный секретарь был готов на всё ради этого рокового убийцы.

Считается, что беты намного более спокойны, чем альфы и омеги, так как они свободны от страстей, обуревающих и тех, и других во время течек. Кроме того, их обоняние сильно притуплено. Они могут вступать в браки с представителями двух других полов (чаще всего это оказываются омеги), но позаботиться о продолжении рода не в силах, поэтому приходится либо прибегать к услугам искусственного оплодотворения (если брак заключен с омегой), либо усыновлять ребенка из сиротского приюта (когда в качестве партнера выступает альфа).

Считается также, что беты не способны влюбиться по-настоящему.

Но всё это глупости. Видимо, автор сей статистики являлся либо альфой, либо омегой, а что они понимают в жизни простого, усреднённого существа «никакого» пола?

Если это не любовь, тогда что? Почему этот невыносимый жар плавит сердце так, будто оно погружено в кипящую лаву? Почему при виде СеХуна кровь начинает оглушительно стучать в висках, и кажется, что весь мир становится ярче насыщеннее? Почему любое слово, сорвавшееся с тех драгоценных губ, приобретает звучание самой прекрасной музыки, когда-либо созданной на этой грешной планете?

ЧонДэ любил этого омегу, такого совершенного с виду, но гнилого внутри, и вся хвалёная сдержанность напрочь отказывалась ему служить, как только на горизонте появлялся предмет его страсти.

При этом у беты и в мыслях не было предлагать СеХуну интимную связь. Секретарь просто не мог покуситься на нечто священное, хотя в бреду ночного сна Чёрный Вдовец приходил к нему не в самом целомудренном обличье.

К счастью, ЧонДэ находился в Сеуле, в черте города – он решал некоторые финансовые дела Криса, потому-то добраться до места встречи ему не составило труда. За четверть часа до назначенного времени бета уже сидел на месте, изнывая от нетерпения и сверля глазами вход.

Датское кафе «Хустаффсон», несмотря на малопривлекательное название, отличалось отменной кухней и спокойным интерьером: всё тут было каким-то домашним, уютным. Тканёвые скатерти с цветочками на каждом столике, добротные деревянные стулья, поднять которые было трудновато, настенные полочки с глиняными горшками лишь подчеркивали ощущение, что посетитель находится не где-нибудь, а дома.

Столиков было не так много, и один из них – угловой – и облюбовал себе ЧонДэ. Он сел так, чтобы смотреть на дверь, ведь больше его ничего не интересовало.

Среди положительных черт СеХуна имелась и пунктуальность: омега никогда не опаздывал, предпочитая соблюдать правила вежливости и уважения. И даже сейчас он пришел на пять минут раньше, облаченный в костюм из некрашеного льна, черную рубашку и белый галстук.

Секретарь постарался вести себя чинно и спокойно, но, как и всегда, с треском провалился, расплывшись в дурацкой улыбке при виде омеги. Он вскочил и протянул руку, приветствуя пришедшего.

– Как же я рад тебя видеть! – искренне выпалил ЧонДэ. – Как прошел отдых на Кермадеке?

– Очень увлекательно, – без зазрения совести соврал Чёрный Вдовец, пожимая предложенную ладонь и садясь на место напротив беты. – К сожалению, там нет музеев и галерей, но пляж был просто божественен.

Секретарь слушал СеХуна, млея от восторга. Он хищно раздул ноздри, стараясь почувствовать запах, но воздух донес до него лишь слабые отголоски коричного благоухания.

Как всё-таки жаль, что он не альфа! Тогда он смог бы ощущать аромат в полную силу, а так... Лишь жалкое подобие.

ЧонДэ всегда было интересно, что же испытывают альфы в период течки их омег. На что похожа та самая всепоглощающая страсть, и может ли она сравниться с безумной любовью, что испытывал он? Может ли СеХун в те самые деликатные дни захотеть близости не с альфой, а с бетой?

Секретарь закашлялся и покраснел, устыдившись своих мыслей, и Чёрный Вдовец слегка улыбнулся, предложив уже заказать что-нибудь.

ЧонДэ быстро прикрыл пылающее лицо бланком меню, радуясь, что омега ни о чем не догадался.

Оказывается, не очень хорошо он знал человека, которого искренне любил: от пронзительного взгляда Чёрного Вдовца не скрылось абсолютно ничто, и все эмоции беты были для него как на ладони. Что ж, ничего нового; СеХун и раньше знал, что может вить веревки из этого человека.

И, наверное, пора начинать переходить прямо к делу. Но не раньше, чем заказ будет сделан, конечно.

– Пожалую, я возьму малиновый чизкейк и чёрный кофе, – подал голос омега.

– Звучит неплохо, – подхватил секретарь, откладывая меню и подзывая юркого официанта. – Пожалуйста, два малиновых чизкейка и два чёрных кофе.

Невысокий омега в открахмаленной до хруста рубашке бойко принял заказ и умчался передавать его на кухню, оставив клиентов наедине.

– Как ты провел это время? – поинтересовался СеХун, чуть ослабляя узел галстука и расстегивая первую пуговицу рубашки.

ЧонДэ сглотнул слюну, с трудом оторвав взгляд от вожделенных ключиц.

– Я просто работал, ничего интересного, – откликнулся он, нервно облизнув тонкие губы. – В позапрошлое воскресенье ходил на «Раба любви» в кинотеатр, что располагается на третьем этаже торгового центра «Эффи Молл». Очень... Э-э-э... Красивая история.

– Вот как, – склонил голову омега. – И про что же был фильм?

– Романтическая лента о двоих влюбленных, – ответил секретарь. – О том, как они оказались вместе, несмотря ни на что, хотя весь мир был против них.

Чёрный Вдовец слегка приподнял брови.

– Мне нравятся фильмы, которые трогают душу, – признался он. – А тема невозможной любви всегда будет актуальна.

– Тут ты прав, – кивнул бета, следя за приближавшимся к их столику официантом. – Но порой любовь ранит, и тогда приходится отступить и дать любимому человеку жить так, как он считает нужным.

– Очень мудрая позиция, – отметил СеХун, убирая руки с стола и благодарно кивая невысокому омеге, поставившему перед ним блюдо с чизкейком. – Только такая печальная...

– Увы, – пожал плечами ЧонДэ, отламывая ложечкой кусочек лакомства и отправляя его в рот. – Истинное чувство – это забота о том, кого любишь. Так о чем ты хотел поговорить?

Чёрный Вдовец осторожно отпил небольшой глоток кофе и бесшумно поставил ослепительно белую чашку на блюдце.

– Помнишь, ты узнавал для меня всю подноготную До КёнСу? – спросил он, поднимая тёмные глаза на собеседника.

– Да, конечно, – бета промокнул салфеткой уголок рта, не разрывая зрительного контакта с омегой.

СеХун наклонился чуть ближе, и ЧонДэ чуть не поперхнулся: два карих океана манили его, звали так, будто в них водились сирены.

– Ты не мог бы повторить, но на сей раз копнуть поглубже? – попросил Чёрный Вдовец.

Секретарь судорожно сглотнул и молча склонил голову. Он был готов на всё ради этого человека, и выяснение обстоятельств чей-то биографии являлось сущим пустяком для любящего сердца.