Шульц уходит. Акулина и Дарья входят.

АКУЛИНА. Пойдете что ли, батюшка?

АДРИАН. Пойдем. Как не идти?

ДАРЬЯ. И нас возьмете?

АДРИАН. И вас возьму. Там будет много приличных людей, состоятельных.

АКУЛИНА. Скажите прямо, папенька: будет много будущих клиентов.

АДРИАН. Цыц! Тебе с Дашкой лишь в окно смотреть, жениха приглядывать. Что такого? Все мы клиенты друг другу.

АКСИНЬЯ. Свят-свят, царица небесная…

АДРИАН. А я толк знаю! Восемнадцать лет занимаюсь похоронным делом! Восемнадцать лет гробовщик! И ни одной претензии!

АКУЛИНА. Кто претензии-то предъявит? Покойники что ли?

АДРИАН. А ну!

ДАРЬЯ. Ой, ладно вам, папенька. Аксинья, тащи всё наше, мы лучше наряды подберем!

АКУЛИНА. Оденем жёлтые шляпки!

ДАРЬЯ. И красные башмачки! И платья в полоску!

АКУЛИНА. Нет, в цветочек!

ДАРЬЯ. В полоску!

АКУЛИНА. Нет! Чисто по-европейски! Соседи – немцы, и гости их тоже с понятием в одежде. Ох, мы и удивим их!

АДРИАН. Дуры набитые. Только бы наряжаться. А мне, Аксинья, кафтан русский приготовь, не гоже русскому человеку перед басурманами прогибаться. Пойду красивый, в русском наряде!

 

СЦЕНА ВТОРАЯ

Дом Шульца по-немецки чистый, без лишней мебели. Гости – немцы с женами и детьми. У каждого в руках пивная кружка.

Все по-свойски беседуют друг с другом на немецком языке.

Есть среди гостей и молодые люди и молодые девушки, есть и маленькие дети.

Дарья и Акулина в желтых шляпках и красных туфельках. Адриан держится солидно, даже с достоинством. Из русских кроме Адриана только Юрко – будочник.

ЮРКО. Позвольте представиться: Юрко, моя полицейская будка стоит как раз у Никитских ворот. Двадцать пять лет верой и правдой на одном месте. Всю эту немецкую братию знаю хорошо.

АДРИАН. Рад знакомству. Очень нужный вы человек.

ЮРКО. Такова жизнь: рано или поздно понадоблюсь.

ШУЛЬЦ. Господа, айн момент! Разрешите вам показать моего нового соседа. Адриан Прохоров и его зюсе, прелестный дочери. Прошу любить и не жаловаться. Ибо бизнес у него касается каждого из нас.

ШНАЙДЕР. И каков же ваш бизнес? Позвольте узнать?

АДРИАН. Гробовщик я. И заметьте хороший гробовщик.

ШНАЙДЕР. И как же ваш бизнес идет сейчас?

АДРИАН. А у кого он сейчас хорошо идет? Скажите мне?

ШУЛЬЦ. Ну, положим, у меня то хорошо, то нихт хорошо. Да и правда: без сапог можно гуляйт, а вот без гроба никак, инмёглих.

ШНАЙДЕР. Да, твоя правда, Готлиб. И без хлеба можно прожить, и без ткани разной, а вот без гроба не похоронишь.

АДРИАН. Да. Но вот только если денег на сапоги, скажем, нет, то и босому можно проходить. А вот если на гроб нет… то государство наше все равно обяжет похоронить, а заплатить – это уж сами понимаете. На то оно и государство, чтобы мы ему платили и радовались, коли оно нам поручения дает.

ВСЕ. Да. Да. Да. Правда ваша.

АДРИАН. Да и кризис на дворе. У всех бизнес не очень. Как дальше быть?

ЮРКО. Кризис. Кризис. Только и слышу. Будто бы первый раз. Вон у меня в 12 годе будка моя сгорела вместе с Москвой. Думал: все. Нет у меня места моего рабочего. Ан нет. И года не прошло как у меня уже новая, да лучше прежней, удобнее и просторнее. И форма у меня новая, всяко лучше прежней – теплее и моднее. Так я при этой будке и служу. Да вы и сами знаете.

АДРИАН. При какой будке?

ЮРКО. Я ж сказал вам: полицейская будка.

АДРИАН. Простите, батюшка, туговат на ухо.

ШНАЙДЕР. Сосед уважаемый, Юрко у нас нужный человек. Многие из нас у него в будке бывали.

АДРИАН. Зачем это?

ШНАЙДЕР. Не важно. И жены наши о том не знают. Ценный человек.

АДРИАН. Поди он про всех все всё знает?

ШНАЙДЕР. Знает. Знает. Рекомендации дать может.

АКУЛИНА. Как тут у вас, у немцев, все интересно устроено.

ДАРЬЯ. Чисто так.

ШНАЙДЕР. Да. У нас все должно быть на своих местах.

АКУЛИНА. Только мебели маловато как-то.

ШНАЙДЕР. А зачем много? Все, что необходимо есть. А у вас какая мебель в доме?

АКУЛИНА. Ой, у нас гробы по всем углам стоят …

ДАРЬЯ. Помолчи. А вот мне так нравится немецкая музыка. Так и пою с утра до ночи: «Ах, мой милый Августин!» …

АКУЛИНА. А вы бы к нам заглянули на чай как-нибудь.

ДАРЬЯ. Отец очень рад будет.

ШНАЙДЕР. К таким прелестным барышням непременно. Только страшновато. Он ведь гробовщик? Говорите, гробы во всех комнатах стоят вместо мебели? Вы в них спите? На гробах едите, нет?

Смеётся, отходит от девиц.

АКУЛИНА. Ну вот, никому мы не нужны. Каково общество…

ДАРЬЯ. Нам в таком бывать не доводилось. Европейцы!

ЮРКО. А-а! Даром что немчура! Говорят, русские много пьют. Половина из них не раз с воскресенья на понедельник в моей будке прибывали.

АКУЛИНА. Не может быть!

ДАРЬЯ. Какой конфуз!

ЮРКО. Точно так! До белых коников! До чёртиков! До белочки! Я-то знаю! Двадцать пять лет верой и правдой!

АДРИАН. Вот тебе и просвещённая Европа!