Глава 1. Второе мая 1945 г. Сообщение ТАСС: Гитлер переходит на нелегальное положение.

В ночь на 1 мая 1945 года Сталина разбудили: звонил из штаба 1‑го Белорусского фронта маршал Жуков. Он доложил о прибытии на командный пункт 8‑й гвардейской армии, которой командовал генерал В. И. Чуйков, немецкого парламентера, начальника штаба сухопутных войск генерала пехоты [3] Ганса Кребса. Он доставил письмо, обращенное к Сталину и подписанное Геббельсом. В письме, содержавшем предложение перемирия, сообщалось о самоубийстве Гитлера. Причем Кребс подчеркнул, что Чуйков — первый из иностранцев (букв, «не немцев»), которому предоставлена информация об этом историческом событии.

Как свидетельствует Г. К. Жуков [4], реакция Сталина была сдержанной: «Доигрался, подлец! Жаль, что не удалось взять его живым». На этом выражение эмоций завершилось и последовал деловой вопрос: «Где труп Гитлера?»

Жуков ответил, что, по сообщению Кребса, труп Гитлера сожжен на костре.

Похоже, что в первый момент Сталин поверил в смерть Гитлера. Однако уже 2 мая в газетах появилось сообщение ТАСС «Германское радио о Гитлере», в котором говорилось: «Указанные сообщения (о смерти Гитлера. — Л. А.) являются новым фашистским трюком… Германские фашисты, очевидно, надеются предоставить Гитлеру возможность сойти со сцены и перейти на нелегальное положение» (см. «Приложение 3»). Второго мая состоялась капитуляция берлинского гарнизона. Когда заявление ТАСС было сдано в печать, советские войска еще не заняли рейхсканцелярию, еще шли бои…

ТАСС являлось рупором советского правительства. Если ТАСС заявляло, что Гитлер жив и скрывается, — значит, таково было мнение Сталина.

Чем объясняется резкая перемена его точки зрения? Какая новая информация поступила к нему в течение первой половины дня 1 мая? Этот день у Сталина был занят парадом, демонстрацией трудящихся, торжественным приемом в Кремле по случаю праздника… Может быть, он поразмыслил и заново оценил ситуацию? Возможно, он просто не поверил сообщению, исходящему от Геббельса. Да и то сказать, Геббельса никак нельзя рассматривать в качестве надежного источника информации.

Глава 2. 1943 год. Сталин: Не убивайте Гитлера!

Весьма любопытен эпизод, относящийся к 1943 году и описанный в книге Л.А. Безыменского [5] со слов одного из участников: в Кунцеве, на «Ближней даче», состоялась встреча Верховного Главнокомандующего с наркомом госбезопасности комиссаром госбезопасности 1 ранга [6] Меркуловым [7] и начальником отдела разведки, террора и диверсий в тылу противника НКГБ старшим майором госбезопасности Судоплатовым [8]. Обсуждался вопрос о покушении на Гитлера. Чекисты доложили свои предложения: к Гитлеру есть подход через известную немецкую артистку Ольгу Чехову (урожденную Книппер, племянницу О. Л. Книппер‑Чеховой, жену — в течение недолгого времени — знаменитого русского артиста Михаила Чехова). Как фольксдойче по происхождению, она считалась в Берлине немкой. Красавица, богато одаренная натура, Ольга Чехова пользовалась огромным успехом и на сцене, и в кино, и в высшем обществе Берлина. Ее приглашали на приемы, где присутствовала политическая элита рейха и сам Гитлер (который, кстати сказать, весьма ценил общество красивых женщин). Ольга Чехова была давно связана с чекистами, хотя формально агентом не являлась. Согласно плану она должна была «подвести» к фюреру агента НКГБ Игоря Миклошевского, который и произведет покушение… Выслушав чекистов, Сталин твердо сказал: «Этого делать не надо». Чекисты настолько оторопели, что один из них автоматически спросил: «Почему?» (Верховному вопросов не задавали.) Сталин ответил: пока Гитлер жив, германское правительство не пойдет на серьезные переговоры с западными державами; с другой стороны, США и Англия не смогут договориться с немцами за спиной СССР, пока во главе рейха стоит Гитлер. В случае его смерти наши «заклятые друзья» смогут заключить сепаратный мир с Германией, и СССР останется один на один с фашистской империей.

Черчилль пишет в своих воспоминаниях, что неудача покушения на Гитлера 20 июня 1944 года обрадовала его: «в воздухе уже пахло победой», и премьер‑министр считал: Британия больше выиграет от безоговорочной капитуляции Германии, чем от заключения мира на определенных условиях. «Я думаю, — замечает он, — что и Сталин был этому (неудаче покушения. — Л. А.) рад».

По всей вероятности, Черчилль не ошибся. Как читатель вскоре убедится, И. В. Сталин и после войны заботился о «сохранении жизни» фюрера.