Синяя цапля, «чародей» и леший

 

На следующее утро, осматривая по обыкновению «книгу посетителей», Ян опять увидел тот самый ясный отпечаток копыта, который так заинтересовал его раньше. Рядом виднелся еще один след – какой‑то крупной птицы.

Он сходил за Калебом и привел его взглянуть на следы. Внимательно осмотрев их, старый охотник сказал:

– Птица – скорее всего, синяя цапля. А вот чье это копыто? Похоже на след большого оленя. Но здесь оленей нет, они водятся миль за десять отсюда, к северу.

Мальчики попросили старика показать им, как снять шкуру с енота, чтобы не испортить ее. Дав пояснения, Калеб ушел.

Сэм и Ян обсудили неприятное происшествие прошедшей ночи. Они решили не говорить об этом происшествии при охотнике, пока он сам не начнет разговор, а тогда постараться узнать у него причину ссоры с Рафтеном и, если удастся, помирить их.

Вечером Сэм совершил привычный набег на «территорию бледнолицых». Возвращаясь с добычей в лагерь, он вдруг услышал какой‑то необыкновенный горловой звук, доносившийся со стороны реки. По мере того как мальчик приближался к запруде, звук все усиливался, пока, наконец, не перешел в страшный, отвратительный вой.

Испуганный мальчик остановился и прислушался. Вой доносился сверху. Сэм поднял голову и увидел в вечернем небе лишь неясные очертания какой‑то большой птицы. Добравшись до типи, он рассказал о таинственной птице Яну, но тот лишь пожал плечами.

На следующий день обязанности повара исполнял Ян. Рано утром он отправился за водой и заметил огромную птицу, сидевшую у запруды. Увидев мальчика, она поднялась и, тяжело взмахивая крыльями, пронеслась над его головой. Ян узнал синюю цаплю и следил за ней восхищенными глазами, пока она не скрылась из виду. Затем он подошел к тому месту, где она сидела, и увидел там целый ряд следов, вполне сходных с теми, которые накануне показывал Калебу. Несомненно, это была вчерашняя птица, отвратительный крик которой так напугал Сэма.

Этим же вечером мальчики услышали возле типи странные звуки, походившие на стоны.

– Должно быть, это опять цапля, – прошептал Сэм.

– Нет, это не цапля, – возразил Ян. – Погоди, послушаем его.

Вскоре звуки изменились и стали напоминать кошачье мяуканье. Ян замер: точно такой крик он слышал в Гленьяне.

– Сэм, это рысь! – с уверенностью констатировал он.

На следующий день Калеб подтвердил его слова. Он после обеда пришел к переселенцам в сопровождении своей собаки. Старый охотник так подружился с юными «индейцами», что скучал, если не виделся с ними каждый день. В свою очередь, и они очень привязались к этому бывалому человеку, поставлявшему им столько полезных сведений.

В этот день Калеб засиделся в лагере допоздна. Стало уже темнеть, когда он собрался, наконец, идти домой. Ян решил проводить охотника «индейским маршем» и заметил, что кожа на барабане, ранее туго натянутая, ослабла.

– Ага! – воскликнул мальчик. – Скоро пойдет дождь.

– Верно, – заметил старый охотник. – Ты становишься настоящим индейцем, Ян. Действительно, когда кожа на барабане делается дряблой, индейцы знают, что будет дождь.

Небо и в самом деле покрылось тучами, и вскоре начался настоящий ливень. Мальчики уговорили Калеба поужинать с ними и остаться ночевать.

После ужина все с удовольствием уселись вокруг костра, прислушиваясь в шуму дождя и завыванию ветра снаружи. Мальчики уже приготовились слушать новые рассказы об индейцах, как вдруг ветер изменил направление, и струи дождевой воды стали проникать в дымовое отверстие и заливать огонь. Ян вышел из типи, переставил дождевые клапаны и подбросил в костер хвороста. Вода перестала проникать внутрь, но появилась новая неприятность: под напором ветра брезент с силой хлопал по шестам и колебал пламя костра.

Калеб поднялся:

– Где у вас якорная веревка?

Ему показали свободный конец, а другой был привязан к шестам наверху. Так как погода все время стояла хорошая, то переселенцам не было надобности в этой веревке.

Охотник вбил в землю толстую палку и крепко обмотал вокруг нее веревку. Кроме того, он вышел из типи и поглубже всадил наружные колышки, к которым была прикреплена покрышка. Брезент сразу перестал хлопать, и в типи сделалось гораздо уютнее. Правда, дым от костра, клубившийся сначала наверху, стал постепенно опускаться все ниже и ниже.

– В этих случаях нужно всегда приподнимать покрышку с подветренной стороны, – сказал Калеб. – Кроме того, очень полезно иметь «индейские ширмы». Где‑то у вас я видел небольшой лоскут брезента…

Старик укрепил брезент между тремя кольями, и теперь ветер, вместо того чтобы дуть в спину находившимся в типи, стал проноситься над их головами. Типи сразу очистилось от дыма, и дождевые брызги, попадавшие раньше через дымовое отверстие, совсем перестали проникать в него.

– Вы настоящий чародей! – восторженно воскликнул Ян. – Что бы вы ни делали, все выходит удивительно хорошо… Давайте примем мистера Кларка в наше племя? – обратился он к товарищам. – И дадим ему имя «Чародей»!

Предложение было принято восторженными криками «индейцев» и одобрительной усмешкой Калеба. Так старый охотник удостоился чести сделаться членом племени «сангерских индейцев».

Когда шумные изъявления радости утихли, Гай с обычной фамильярностью обратился к Калебу:

– Ну, Чародей, расскажите же нам что‑нибудь про храбрость индейцев. Я и сам не из трусливых: все видели, как на меня кинулся сурок. Другой на моем месте испугался бы, а я…

– Молчал бы лучше! Знаем мы твою храбрость! – прервал его Сэм.

– Но, Дятел, разве не за храбрость мне присудили…

Раздавшееся вдруг невдалеке громкое «Скр‑р‑р! Бр‑р‑р!» заставило юного храбреца прикусить язык и съежиться от страха.

– Это… леший, должно быть! – испуганно прошептал Сэм.

– Мистер Кларк, как вы думаете, кто это? – осведомился более спокойным голосом Ян. – Мы не раз уже слышали этот крик… Да вот, слушайте, опять…

Странный крик повторился еще яснее. Охотник молча прислушался, потом с недоумением покачал головой и взглянул на свою собаку. Турок лежал у ног хозяина, свернувшись клубком. Услышав крик, он только приподнял немного голову и навострил уши, затем посмотрел на всех своими умными глазами и снова спокойно улегся.

– Турок не выражает никакого беспокойства, – проговорил Калеб. – Значит, ничего особенного нет.

– Бабушка Ньювиль говорит, что собаки только слышат лешего, но не видят его, – возразил Сэм.

Спокойствие собаки явно не утешило юных переселенцев.

– Ястребиный Глаз, ты самый храбрый из всех нас. Пойди‑ка, пугни лешего хорошенько. Я, пожалуй, дам тебе свой револьвер, – сказал Калеб, подмигивая Яну и Сэму.

– Не стоит! – ответил небрежным тоном Гай. – Лучше расскажите нам что‑нибудь об индейцах.

– Ну, если ты не хочешь идти, я не буду ничего рассказывать, – проговорил старик.

– Как вам угодно… В таком случае я лягу спать.

С этими словами юный храбрец улегся и поплотнее завернулся в одеяло. Вскоре его примеру последовал и Ян.

Сэм остался сидеть с Калебом. Пользуясь удобным случаем, молодой Рафтен хотел расспросить старика, из‑за чего тот поссорился с его отцом.

 

Глава 24