В монастыре ты рядом с Софьей ляжешь

(смерть примирит) в гробницу у стены.

Какие вам теперь приснятся сны?

 

***

«Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Господом Богом, иначе невозможно обьяснить, как оно существует»

 Иоганн Буркхарт Христофор фон Миних

***

 Императрица Анна любила стрелять ворон

Из окон собственного дворца

В Петербурге, каждый раз нанося урон

Нашему поголовью; но истребить до конца,

Нас, может, и не хотела (слава Богу, и не могла б,

Если бы и хотела); мнящий себя - царём,

Сверхчеловеком Ницше – тоже всего лишь раб

Времени, обстоятельств… что говорить о нём?

Он (она) позабудется, станет одной строкой –

Дескать, «такой (такая) правили с… и до…».

Следом пришла другая, или пришёл другой

(Их имена историки вспомнят потом с трудом).

Императрица Анна правила десять лет,

Пачкала руки убийством, развязав против нас террор:

Всюду сеяла смерть. Многих их наших нет

(Вернее, не стало) с этих кровавых пор.

На спор она попадала – выстрел – и точно в глаз….

И падала, снег кровавя, одна из нас…

Императрица Анна – от скуки (сука!), схватив ружьё,

Целилась быстро, нажимала, шутя, курок…

Мы её пережили... мы всех вас переживём,

Воронофобы! Ибо за нас – Бог.

 

 

 Чекин и Власьев

Городочек Шлюшин

 (попросту – Орешек) -

 Сероват и скучен,

 На крови замешан…

 Сколько - вспомнить даже

 Страшно нынче, Боже, -

 Шведы – били «наших»,

 «наши» - шведов – тоже…

Крови – хоть залейся.

Мясо – на закуску…

Крепостью был свейской,

Стал - острогом русским…

 И с тоскливой злобой,

 Ветер голосит…

 Пленник тут особый –

 Царь Всея Руси… 

**

Два сторожа – Чекин и Власьев…

Поставлены, высшею властью -

Царя Иоанна стеречь…

И, ежели, кто-то, решится,

Похитить его из темницы –

Отпор, невзирая на лица,

Им дать… а нельзя уж отбиться –

Так пленнику - голову с плеч.

Он должен быть, вмиг, уничтожен!

Не нам, так сказать – и не вам!

Лишь только бы тайный острожник

Живым не достался ворам. 

 

**

Царь правил год Россией – из пелёнок,

Так и не вырос, в сущности, малец!

Смешно о нём подумать: «царь – отец» -

Учитывая возраст. Сей ребёнок,

Родись в другой, обычной он семье –

Спокойно жил бы, рос себе, и не

Знал бы горя, может быть. Однако,

Плод - не любви – расчетливого брака,

В борьбе двух кланов, путанной, был он -

Рождён, чтобы младенцем сесть на трон,

Российский, неустойчивый. А тёте

Елизавете – стало уж невмочь,

Быть на вторых ролях. Петрова дочь –

Сварганила, легко, переворотец.

Большого не составило труда –

Немецкое семейство скинуть в бездну.

Младенец-император – навсегда –

Был должен сгинуть, без следа исчезнуть.

Власть – отвратительна, увы. Et cetera.

История, однако же, не дура.

Екатерины тонкая игра

Была ли там, иль просто – авантюра,

Поручика Мировича? – ведь тот,

Сам совершить мечтал переворот

Надеясь, что за чуб Фортуну схватит.

Но, что-то сорвалось, и рухнул план

Мировича. Убит был Иоанн

Шестой Антонович. Да, это было, кстати,

Екатерине. Но нельзя никак,

Нам на неё повесить всех собак! –

Скорей всего, тогда бы, Иоанна,

Убили б тихо. Скажем, дали б яд…

Не впутали б, в свидетели, солдат…

Как ни крути – но это, всё же, странно.

 

**

Эдакой-то страстью! –

Запятнать навеки

Совесть, вам, друг Власьев!

Вам, бедняга Чекин!

Не по этой части –

Капитан был Власьев.

Да и Чекин – тоже,

Хоть со страшной рожей –

 Убивать – не мастер!

 - «Что же делать, Власьев?

 - Раз приказ получен –

 Выполнять, поручик!

 - Господин капитан! –

 Пред глазами – туман!

 Я не трус… был готов

 Я стрелять пруссаков…

 Так ведь то – на войне,

 А вот так вот, я не…

 - Не тушуйся, Лука,

 Не валяй дурака,

 Время подоспело…

 Кончим, с энтим делом…

 Эх, Данила Власьич!

 Тошно на душе…»

 Опрокинут навзничь

 Арестант уже.

- Прокусил мне руку!

 Вьётся, как налим,

 Не вертись ты, сука!

 Ну-ка, ну-ка, ну-ка…

 Всё.. порядок с ним...

 

ОРЛОФФ

Гроб несут, из Лавры,

До Невы – реки.

Шествуют за гробом

Старики.

А во гробе – остов

Третьего Петра -

Заячий, ждёт остров

Императора.

Лет прошло, со смерти -

Больше тридцати.

Старикам, за гробом, -

Тяжело идти…

 И не то, что б, старость,

 В этом виновата…

 Старикам досталась -

 Поздняя расплата…

 Сумрачны их лица.

 И тоска – остра…

 Это, всё – убийцы

 Императора…

 Вон, идёт и ропчет

 Страшен и суров,

 Вспоминая Ропшу

 Граф Орлов.

2

 Ночью… карты… лето…

 Пьяная игра…

 Ждёт перед рассветом -

 Смерть - Петра…

 Как садились – знали,

 Что придёт заря –

 Будет, в этой зале,

 Труп лежать – царя…

 Навалились – разом…

 Смяв ему бока.

 Был живуч, зараза…

 Да кишка – тонка…

 Так же, как и шея…

 Тяжело дыша,

 Алексей, шалея –

 Горло пережал.

 Руки он, о скатерть,

 Вытер и зевнул…

 Вспомнил Богоматерь,

 Кликнул караул…

 И собравшись с духом,

 Молвил, наконец,

 «Кончился Петруха…

 Бывший царь- отец…

 Он теперь – покойник…

 Боже, упокой….

 Помер Пётр, от колик -

 Геморрой!

 Уяснили, черти,

 Вы причину смерти?

 Так что, вот что, братцы…

 Скажу – напрямик! –

 Будет, кто, трепаться –

 Оторву язык!

 Вот, какое горе…

 Гром меня побей!

 Мой братан, Григорий –

 Сам доложит Ёй…

……………………………….

Что было после? Да – Чесма!

Великая виктория –

Когда огромный флот осман

Спалил, дотла, в их море я…

И как замою я вину,

Пред совестью своею…