Женские образы в житийных повестях XVII века («Повесть о Марфе и Марии», «Повесть об Ульянии Лазаревской»)

 

 

Дипломная работа студентки 5 курса Журавлевой И.

Научный руководитель – доктор филол.наук, профессор Антонова М.В.

 

 

Орел, 2002

 

Содержание

Введение. 3

Глава 1. Эволюция житий и особенности образования агиографического жанра на русской почве. 5

§1. Композиционный житийный канон. 6

§2. Жанровый житийный канон и типы сборников. 10

§3. Очерк развития древнерусских житий. 13

1-й этап. 13

2-й этап. 16

3-й этап. 21

4-й этап. 24

§4. Некоторые направления эволюции агиографического жанра. 26

Глава II. Критико-библиографический обзор исследований «Повести об Ульянии Лазаревской» и «Повести о Марфе и Марии». 31

§1. Палеографический обзор текстов. 31

§2. Изучение исторической основы повестей. 35

§3. Изучение художественной специфики повестей и образов героинь 38

Глава III. Святость и праведность Ульянии Лазаревской и сестер Марфы и Марии. 46

§1. Ульяния Лазаревская как святая. 46

§2. Сестры Марфа и Мария как праведницы.. 54

§3. Отражение христианских представлений о роли женщины в семье в «Повести об Ульянии Осорьиной» и «Повести о Марфе и Марии». 59

Выводы.. 67

Библиография. 69

Введение

Образ женщины в произведениях древнерусской литературы встречается не столь часто. В соответствии с принципами создания человеческого характера в средневековье персонаж мог быть показан либо с положительной, либо только с отрицательной стороны. Героини древней книжности не стали исключением. С одной стороны, на страницах поучений, слов и посланий мы находим собирательный образ «злой жены» – сварливой и некрасивой (как у Даниила Заточника в XIII веке) или блудницы и любодеицы (как у митрополита Даниила в XVI веке). С другой стороны, русскими книжниками созданы высокие идеальные характеры женщин: это мудрая княгиня Ольга, поэтичная Ярославна, святая Феврония. В роду замечательных женских образов средневековой русской литературы стоят Ульяния Лазаревская и сестры Марфы и Мария, которые стали героинями произведений, написанных в первой половине XVII века.

Объектом данной квалификационной работы являются образы женщин в легендарно-агиографических произведениях – «Повести об Ульянии Лазаревской» и «Повести о Марфе и Марии».

Цели и задачи работы состоят в следующем:

- представить общий очерк развития житийного жанра в древнерусской книжности, чтобы понять механизм формирования легендарно-агиографической повести;

- дать обзор доступной исследовательской литературы о произведениях и сделать выводы о степени изученности женских образов в них;

- рассмотреть черты, определяющие святость и праведность героинь;

- проанализировать, как в образах героинь реализуются представления православия о женщине-христианке.

Поставленные цели и задачи являются новыми в изучении образов Ульянии Осорьиной и сестер Марфы и Марии. Этот аспект обращения к персонажу древнерусской литературы вообще представляется актуальным на современном этапе развития национальной духовности, когда стало возможным изучение православных основ отечественной культуры и литературы.

Работа состоит из введения, 3 глав и заключения. Список изученной литературы состоит из 19 наименований.

Глава 1. Эволюция житий и особенности образования агиографического жанра на русской почве

Житие как жанр средневековой литературы представляет собой сюжетное повествование о человеке, которого церковь за его подвиги возвела в степень “святого”. В основе жития лежала биография героя, чаще всего исторического лица, известного самому автору лично или по рассказам его современников. Целью жития было прославить героя, сделать его образцом для последователей и почитателей. Необходимая идеализация реального персонажа вела к обязательному нарушению жизненных пропорций, к отрыву его от земного и плотского, превращению в божество. “Чем дальше отдалялся житийный автор по времени от своего героя, тем фантастичнее становился образ последнего”.[1] “Житие не биография, а назидательный панегирик в рамках биографии, как и образ святого в житии не портрет, а икона”[2]. Живые лица и поучительные типы, биографическая рамка и назидательный панегирик в ней, портрет и икона — это необычное сочетание отражает самое существо житийного художественного способа изображения. Это же сочетание поясняет и тот факт, что более реальными и жизненными были древние жития, близкие по времени написания к эпохе жизни и деятельности своего героя.

Необходимо подчеркнуть важность житийного жанра, поскольку именно в нем на протяжении всего средневековья рассказывалось о человеке. Герой жития, независимо от его богатства или бедности, от социального положения и учености, воспринимался любым читателем как себе подобный. Читатель мог видеть себя в этом герое, мог ему завидовать, брать с него пример, вдохновляться его подвигами. Судьба человека и более того — попытки заглянуть в его внутренний мир, поэтизация духовного подвига не могли не привлекать к этому виду литературы сердца и умы. Это было единственное в средние века повествование о человеческой судьбе. Если “в рамках летописания складывались основы историзма русской литературы и ее патриотического понимания героики воинского и гражданского подвига, то с равным правом можно сказать, что в русле агиографической традиции формировался интерес русской литературы к внутреннему миру человека, ее нравственный оптимизм, ее доверие, а отсюда и высокая требовательность к человеку как существу по самой своей природе “духовному”, альтруистическому и нравственно ответственному”.[3]