Он стал пить , судорожно глотая, водка не шла ему в гор-

Ло. Выпив, хлебнул ложкой уже застывший, покрывший-

Ся белым налетом жира суп.

- Мать твоя, Шурка, не любит меня, - он скривил рот.- Я ее,

видите ли не удовлетворяю... Где эта стерва? - Он заворо-

Чался на стуле, не удержавшись, свалился на пол, ударил-

Ся головой о стоящую рядом кровать.

- Иди сюда, сука! Всеравно убью... убью! Ты всю жизнь

изменяешь мне, бегаешь от меня... Много их у тебя...

всяких. Тебе, суке, я не нужен больной!..

- Отец! Перестань! - Лицо Шурки покрылось бурыми

пятнами, - Ты что говоришь?! Ты чего мелешь?- Тряся

За плечо отца, кричал Шурка.

Мать жалкая,комкая в руке платок, глотая подступившие

К горлу комки, стояла, прижавшись к печьке, за перебор-

Кой, боясь выдать рыданиями свое присутствие.

Отец повернул голову к сыну. Заплаканные, красные гла-

За, скривленный в плаче рот, блестевшие под носом соп-

Ли, - Шурке стало противно, он отстранился от отца.

- И ты против меня,сынок? И ты ихним маслом мазан..

От тебя тоже проституцией попахивает!..

Шурка отпрянул, словно его ударили, он смотрел на отца,

Не узнавая его.

-Ты... Ты что сказал? - Он, побледнев, схватил отца за

Ворот, тряхнул беспомощно болтающуюся, голову.

И вдруг увидел зверинное выражение отцовского лица,

и какое то неестественное выражение его глаз...

- Стервец... Убью!!! - Подхватив, стоящий рядом табурет,

Отец с размаху ударил Шурку по голове.

Шурка выпустил

Из рук рубашку отца и со стоном повалился на пол,

Но тут же вскочил на ноги и бросился в сени. Вслед,

В раскрытую дверь, вылетел табурет, сделанный, ког-

Да - то давно, умелыми руками деда.

Следом за сыном выскочила мать, с бледным как мел

лицом, и сразу бросилась к сыну:

- Шуронька, что он сделал с тобой?.. Зарыдала она,

Уткнулась в грудь сына, всхлипывая, запричитала:-

Всю жизнь так... Всю жизнь так прожила!.. Теперь и

до дитя добрался. Шура, ты весь в крови! Куда он тебя?

Шура, куда он... Откуда кровь?

Шурка прижал голову матери, гладя ее, прислушался:

В избе что - то грохотало, слышался звон разбитой посуды.

- Сервиз рубит!.. - Снова забилась в рыдании мать, -

Вот опять... Заводили, заводили... Опять ничего не будет.

Уже в который раз.. Ты куда? Не пущу! - Она бросилась,

Загораживая собой дверь и отталкивая от нее сына. -

И не думай! Он сейчас ружье в ход пустит.. - Она не успе-

Ла договорить, как в избе грохнуло. С треском отлетела

Щепа. Пуля вырвавшись на волю, ударилась в жестян-

Ную банку с гвоздями, стоящую на полке, в сенях, опро-

Кинула ее, под шум рассыпавшихся гвоздей, заползла

В стену.

- Бежим, сынуля!.. Бежим, а то ненароком заденет...

Через хлев, Шуронька... Там не видно... А то застрелит на

Выходе.

- Не застрелит. Он, гад, все понимает... Куражится! -

Шурка вяло упирается тащившей за руку матери. Уж

Который раз ему приходится вот так покидать свой дом.

Шурка вяло упирается тащившей за руку матери. Уж

Который раз ему приходится вот так покидать свой дом.

По краям причудливыми кружевами, об Они скрывались от отца у соседки тетки Марьи. Она

Всегда находила на него управу. От ее крыльца крыль-

Ца он уходил, опустив голову, но отойдя несколько ша -

гов оборачивался и грозил: Все равно убью! И тебя, старая ведьма.

Сожгу! Поняла, старая ведьма! У - у - ух.. вместе с ними!..

- Иди, Василей, иди давай! Иди, батюшко, да помни мои

слова! Помни! Я ведь тоже нервы имею...

Вернувшись в избу тетка Марья села на лавку, уставив -

шись взглядом на мать, обратилась к Шурке:

- Вот какой у тебя папенька - то, папенька - родимой...