Андрей ФЕФЕЛОВ. Звучит тревожно: не ложи ли масонские?

Андрей ФЕФЕЛОВ. Занимаясь идеологической борьбой, находясь внутри своего рода реактора, я чувствую, что силовые линии западничества и славянофильства, родившиеся ещё в XIX веке, действуют и в веке нынешнем. И сегодня хотелось бы поговорить с вами, Александр Владимирович, о первых славянофилах.

Александр ПЫЖИКОВ. Да, истоки и среда формирования славянофильства вызывают по-прежнему огромный интерес. Когда мы произносим слово «славянофильство», вспоминается ряд общественных деятелей: Хомяков, Киреевский, Аксаков, Самарин... За ними обнаруживаем масштабную, несправедливо забытую фигуру Александра Сёменовича Шишкова, которого называли первым славянофилом уже его современники, а вовсе не последующие поколения. Он это не оспаривал, принимал. Но оказалось, что и это не совсем исчерпывающий тезис. В нём — отнюдь не вся правда об истоках этого явления. Если полноценным взглядом посмотреть, то славянофильству дал старт не конкретный человек, а учёные и «околоучёные» структуры.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Звучит тревожно: не ложи ли масонские?

Александр ПЫЖИКОВ. Нет, это легальные официальные структуры, и никакой крамолы здесь быть не может. Речь идёт об Указе Екатерины II «Об учреждении Российской академии». Этот Указ, изданный императрицей в 1783 году, есть в «Полном собрании законов Российской империи».

Андрей ФЕФЕЛОВ. Академия же раньше была учреждена, при Петре I, и впитала потом в себя Ломоносова, а также Миллера и прочую «немчуру»…

Александр ПЫЖИКОВ. Действительно, на сей счёт существует путаница: Петербургская академия наук была создана по инициативе Петра I в 1724 году и утверждена после его смерти Указом императрицы Екатерины I, а в 1783 году была учреждена ещё одна академическая структура — Российская академия.

Андрей ФЕФЕЛОВ. А для чего понадобилась ещё одна академия?

Александр ПЫЖИКОВ. Дело в том, что Петербургская академия делала акцент на естественных дисциплинах: химия, физико-математические науки, а историки занимали в ней периферийную нишу. Более того, правили бал в Академии всё-таки иностранцы, и Ломоносов историко-филологические баталии вёл именно с ними.

Разобравшись в ситуации, сложившейся в сфере гуманитарных наук, Екатерина II посчитала нужным специально создать Российскую академию наук. На тот момент Петербургскую академию возглавляла приближённая к императрице княгиня Екатерина Дашкова, и она же стала в 1783 году директором Императорской Российской академии, в Указе о создании которой было сказано, что смысл учреждения её — возвеличить российское слово, а если говорить точнее, то Екатерина II поставила задачу создать первый в России словарь русского языка.

Для этого и подтягивались силы, которые были в состоянии выполнить поставленную задачу. И среди них было мало иностранных фамилий, в отличие от Петербургской академии, где редко встречались тогда русские фамилии типа Ломоносова.

А ндрей ФЕФЕЛОВ. Зачем это было нужно императрице Екатерине II?

Александр ПЫЖИКОВ. Здесь она не была оригинальна. Екатерина копировала европейские подходы, а во второй половине XVIII века повсеместно формировалось, в том числе в научной парадигме, движение романтизма, пристальное внимание уделявшее вере, истории и языку народов…

Андрей ФЕФЕЛОВ. То есть создавалась закваска будущих наций?

Александр ПЫЖИКОВ. Конечно! А закваска эта не может дать результатов без повышенного внимания к общему языку и истории — это фундаментальные вещи в романтизме всех европейских стран.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Во Франции всё это быстро и понятно чем закончилось...

Александр ПЫЖИКОВ. Да. У Екатерины II перед лицом пугачёвского движения встала на повестку дня первоочередная забота — формирование единой нации, поскольку выяснилось, что в реальности жизнь устроена далеко не так, как кажется издали, из петербургских кабинетов или Зимнего дворца…

Андрей ФЕФЕЛОВ. А как они в этих условиях могли действовать? Получали личное дворянство?

Александр ПЫЖИКОВ. Нет, личного дворянского звания они не получали. Из солдатских школ через гимназии они попадали в университеты, в том числе зарубежные. По сути, повторяли путь Михаила Васильевича Ломоносова.

Андрей ФЕФЕЛОВ. А это перекликается с мыслями Сталина в его работах о вопросах языкознания, где он указывал, что язык армейской системы управления должен быть точным и понятным, исключающим какие-либо разночтения, то есть одни и те же слова должны обозначать одни и те же явления, иначе команды в ходе военных операций невозможно будет донести.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Они были структурно связаны с Академией, или всё-таки капилляры к ним шли от других слоёв?..

Александр ПЫЖИКОВ. Поколение Хомякова, Киреевского и Самарина не могло в силу возраста быть в той Академии, оно ещё только начинало жизнь. Отец славянофилов Аксаковых Сергей Тимофеевич оставил воспоминания о последних годах Шишкова, который умер почти полностью слепым.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Занимаясь идеологической борьбой, находясь внутри своего рода реактора, я чувствую, что силовые линии западничества и славянофильства, родившиеся ещё в XIX веке, действуют и в веке нынешнем. И сегодня хотелось бы поговорить с вами, Александр Владимирович, о первых славянофилах.

Александр ПЫЖИКОВ. Да, истоки и среда формирования славянофильства вызывают по-прежнему огромный интерес. Когда мы произносим слово «славянофильство», вспоминается ряд общественных деятелей: Хомяков, Киреевский, Аксаков, Самарин... За ними обнаруживаем масштабную, несправедливо забытую фигуру Александра Сёменовича Шишкова, которого называли первым славянофилом уже его современники, а вовсе не последующие поколения. Он это не оспаривал, принимал. Но оказалось, что и это не совсем исчерпывающий тезис. В нём — отнюдь не вся правда об истоках этого явления. Если полноценным взглядом посмотреть, то славянофильству дал старт не конкретный человек, а учёные и «околоучёные» структуры.

Андрей ФЕФЕЛОВ. Звучит тревожно: не ложи ли масонские?

Александр ПЫЖИКОВ. Нет, это легальные официальные структуры, и никакой крамолы здесь быть не может. Речь идёт об Указе Екатерины II «Об учреждении Российской академии». Этот Указ, изданный императрицей в 1783 году, есть в «Полном собрании законов Российской империи».

Андрей ФЕФЕЛОВ. Академия же раньше была учреждена, при Петре I, и впитала потом в себя Ломоносова, а также Миллера и прочую «немчуру»…

Александр ПЫЖИКОВ. Действительно, на сей счёт существует путаница: Петербургская академия наук была создана по инициативе Петра I в 1724 году и утверждена после его смерти Указом императрицы Екатерины I, а в 1783 году была учреждена ещё одна академическая структура — Российская академия.

Андрей ФЕФЕЛОВ. А для чего понадобилась ещё одна академия?

Александр ПЫЖИКОВ. Дело в том, что Петербургская академия делала акцент на естественных дисциплинах: химия, физико-математические науки, а историки занимали в ней периферийную нишу. Более того, правили бал в Академии всё-таки иностранцы, и Ломоносов историко-филологические баталии вёл именно с ними.

Разобравшись в ситуации, сложившейся в сфере гуманитарных наук, Екатерина II посчитала нужным специально создать Российскую академию наук. На тот момент Петербургскую академию возглавляла приближённая к императрице княгиня Екатерина Дашкова, и она же стала в 1783 году директором Императорской Российской академии, в Указе о создании которой было сказано, что смысл учреждения её — возвеличить российское слово, а если говорить точнее, то Екатерина II поставила задачу создать первый в России словарь русского языка.

Для этого и подтягивались силы, которые были в состоянии выполнить поставленную задачу. И среди них было мало иностранных фамилий, в отличие от Петербургской академии, где редко встречались тогда русские фамилии типа Ломоносова.

А ндрей ФЕФЕЛОВ. Зачем это было нужно императрице Екатерине II?

Александр ПЫЖИКОВ. Здесь она не была оригинальна. Екатерина копировала европейские подходы, а во второй половине XVIII века повсеместно формировалось, в том числе в научной парадигме, движение романтизма, пристальное внимание уделявшее вере, истории и языку народов…