Протоколы . VIII съезда РКП ( б )

потому что для этого было много социальных и экономических оснований. Теперь мы видим: война кончилась, а в чем изменилась политика этого течения? Ни в чем. Какова роль его теперь? Роль его в том, чтобы ту часть рабочего класса, которая просыпается, которая потеряла доверие к шейдемановцам, как-нибудь привести назад и приковать, как колодника, к тачке капиталистического строя. Пример Германии разителен. После зверского убийства Либкнехта и Люксембург, что делал Каутский? Он ходил к тем и другим проповедовать «единство»! Он проповедовал единство коммунизма с убийцами вождей коммунистов! Вот его объективная роль. Когда происходило первое восстание спарта-ковцеп в Германии⁴⁶, чем занимался Каутский и его компания? Они на автомобиле разъезжали между двумя лагерями и, когда особенно трудно становилось положение Шейдемана, сбивали спартаковцев с толку: правительство, дескать, готово на переговоры и т. д. Какова была их роль на деле? Роль презренных Иуд, более опасная, чем роль шейдемановского правительства.

Возьмите остальные вопросы — способ ликвидации войны. Что предлагается «центром» сейчас в этом вопросе? В вопросе о военных займах «центр» стоит на той же точке зрения, на которой стоит и правительство Шейдемана: «порядочные» люди, дескать, по долгам должны платить. Если долг сделан Вильгельмом — платить все же надо. Разумеется, это и есть то, что надо буржуазии. Чего хочет она сейчас от желтого Интернационала? Она хочет под видом Интернационала бороться против большевизма. А чем больше всего теперь занят Каутский и его партия? Тем, что пытается обмануть рабочих в Германии и других странах насчет истинной сущности коммунизма в России и Советской власти. Каутский на Бернской конференции старался добиться вотума осуждения большевизма.

Таким образом, на протяжении ряда лет, из которых каждый год войдет в историю как десятилетие, те три основные течения, которые мы обрисовали, подтвердились. Наша оценка усвоена всем Коммунистическим Интернационалом. Социал-патриотическое течение — не случайная группировка. Оно сложилось в результате того, что в старые официальные партии влились десятки тысяч представителей мелкой буржуазии, которые вместе с рабочей бюрократией и аристократией составляют в Германии миллион или два человек. Вот социальная база шейдемановской партии. Не в том дело, что Шейдемап плох, а в том, что есть определенная социальная база для существования такой партии, которая называет себя социалистической или социал-демократической, но которая на деле защищает классовые интересы небольшого слоя, состоящего из представителей мелкой буржуазии, рабочей аристократии и бюрократии.

ЗАСЕДАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

123

Такая же социальная прослойка является базой так называемого центра. Ядро рабочего класса отходит на наших глазах к коммунизму. Мы видим, таким образом, что основное заявление нашей партии делается вовсе не для полемики. Это — основная оценка для целого ряда важнейших практических выводов. От того, правильна или нет эта оценка, зависит вся интернациональная политика рабочего класса России и нашей партии. Мы можем констатировать с удовольствием, что испытание временем наш диагноз выдержал. Время показало, что диагноз был поставлен совершенно правильно. Всюду, где пробуждается рабочий класс, мы имеем те же самые основные группировки. Это обстоятельство и дало возможность с двух слов столковаться представителям тех партий, которые приехали в Москву и образовали вместе с нами Коммунистический Интернационал.

Вы знаете, что нашему съезду предшествовал съезд в Берне, который формально восстановил II Интернационал. На этот съезд в Берн собралось 98 «представителей». Число их было больше, чем у нас. Официально они считают, что у них были представлены почти все те партии, которые входили во II Интернационал. Но, товарищи, если вы присмотритесь к этому представительству, вы должны будете вместе со мной признать, что на этом конгрессе не было малого: не было революционного рабочего класса, не было представителей тех стран, где рабочий класс победил или находится на пути к победе. В Берне отсутствовал российский пролетариат, ибо едва ли можно серьезно считать за представителей рабочего класса России Аксельрода и Бинштока, которые пугали старых баб, собравшихся в Берне, тем, что большевики, дескать, довели до того, что из профессиональных союзов все бегут, и из одного профессионального союза химиков в Москве в одну неделю убежало будто бы 40 000 членов. Это сообщалось как точно проверенные материалы, и Каутский говорил: «Какой ужас! Что делается в России! Подумайте!..»

Таково было представительство России, таково же было и представительство почти всех других стран. Итальянская партия демонстративно отказалась участвовать в Бернском конгрессе, равно как и швейцарская. В итальянской партии незадолго до Берна победили коммунистические элементы. Их старый представитель Моргари, который пошел в Циммервальд ⁴⁷ только потому, что он пацифист и честный человек, — Моргари прислал официальное письмо председателю Бернской конференции, в котором заявлял: «Моя партия признала, что диктатура пролетариата является неизбежной и необходимой в ближайшее время, и поэтому я отказываюсь сидеть вместе с вами». Не участвовали и скандинавские партии, в которых есть уже революционные группы и есть коммунистическая организация. Не участвовали германские спартаковцы, не участвовали и австрийские коммунисты,