Окопная война и колючая проволока

С середины ноября 1914 года прекратилась всякая активность на всем протяжении Западного фронта. Это состояние бездействия установилось поначалу в Вогезах (на северо-востоке Франции), но затем распространилось до самого побережья. Именно в прибрежном районе та наступательная сила, которая оставалась у обеих сторон от предыдущих сражений, в конце концов, была растрачена в октябре и ноябре.

Что произошло? С германской стороны сосредоточение наступательной мощи вылилось в непрерывное подтягивание пехотных подкреплений — сюда стекались только что сформированные корпуса 4-й армии, а также отдельные [35] корпуса, дивизии и бригады с других участков фронта. Их обеспечили должным количеством артиллерийских орудий, но даже в самом начале боевых действий они располагали лишь ограниченными резервами боеприпасов. Таким образом, вся тяжесть наступления возлагалась на плечи немецкого пехотинца со штыком в руках. Противник, со своей стороны, не мог состязаться с немцами по количеству солдат, участвующих в сражении, и французы, англичане и бельгийцы вскоре были вынуждены перейти к обороне. Однако в оборонительном сражении пулеметы и артиллерия оказались способны отразить натиск войск превосходящей численности; в августе атаки немецких улан были рассеяны огнем современного оружия, и теперь, в октябре и ноябре, то же самое происходило со штыковыми атаками. Счастье еще, что противник тоже начал испытывать нехватку боеприпасов, иначе из-за диспропорции в численности, которую почувствовали в середине ноября, когда часть германских корпусов потребовалось снять и отправить на Восточный фронт, положение немцев сделалось бы еще более неблагоприятным, чем оно было на тот момент.

То, что обе стороны теряли цвет своей пехоты, что не хватало боеприпасов, что линия фронта застыла в неподвижности на обоих своих краях, у моря и в горах Швейцарии, — все это заставило обе армии взяться за лопаты и начать возводить полосу заграждений. Обе стороны лелеяли надежду, что зарождающаяся позиционная война окажется всего лишь временным состоянием. И ни одна сторона не нашла в себе мужества отступить, чтобы найти местность, более подходящую для длительной обороны, — они боялись, что уступка земли, за которую было [36] пролито столько крови, могла быть воспринята как открытое признание поражения.

Поэтому линия фронта застыла там, где проходили последние бои, — а при таком ее положении неизбежно требовались тщательно продуманные инженерные работы и многочисленные гарнизоны, и войска втягивались в бесконечные стычки за клочки земли, имеющие лишь местное значение. Следующим шагом обеих воюющих сторон было развертывание оборонительных систем, в которые входили стационарные, прочно укрепленные окопы для войск передовой и их резервов, дополненные коммуникационными траншеями для передвижений смены и снабжения. Эти позиции были защищены заграждениями из колючей проволоки, плотность и глубина которых постоянно росла. Тыловыми позициями пока что не занимались. Артиллерия была размещена достаточно близко от передовой, чтоб накрыть огнем как пехоту противника, так и его артиллерию, — другими словами, была выдвинута довольно далеко вперед и не эшелонирована; начать с того, что для обеспечения охраны орудий не было принято специальных мер.

Затем соперничающие армии принялись совершенствовать свое вооружение и материальную часть. Особенно значительно возросла численность пулеметов — насыщение ими войск продолжалось до конца войны и сильно повысило статус пулемета; из вспомогательного вида вооружения пехоты пулемет превратился в ее основное оружие, а в дальнейшем стал главным оружием также и в авиации. Число артиллерийских орудий тоже возросло, и каждый расчет был укомплектован беспрецедентно большим количеством боеприпасов; каждый годный ствол был пущен в дело, включая многочисленные [37] модели устаревшей конструкции. Повысилась значимость саперных работ: уже вошли в употребление минометы и ручные гранаты, и бункеры, подрывные заряды, водные преграды и препятствия всех видов все больше и больше придавали позициям характер крепостных укреплений.

Время показало, что немцы более, нежели противник, пострадали оттого, что ухватились за позиции, навязанные необходимостью момента, не приняв во внимание, насколько эти позиции пригодны для долгосрочной обороны. И опять-таки обыкновение стягивать все силы к самой линии фронта добавляло много лишних трудностей. Это сокращало количество доступных резервов, это мешало их подготовке, это резко сокращало период их отдыха, и хуже всего — это уменьшало ударную силу, в которой отчаянно нуждались другие театры военных действий, где с помощью этих резервов можно было справиться гораздо быстрее. С нашей точки зрения, ситуация у наших противников улучшилась с пугающей быстротой после того, как союзники решили больше не направлять крупные силы на второстепенные театры (как они делали в Галлиполи) и вместо этого сосредоточить все наличные ресурсы войск, снаряжения и огневой мощи во Франции. Это, однако, не значит, что такое решение было обязательно лучшим. Обе стороны убеждали себя, что только путем введения в бой чрезвычайных ресурсов они могли достичь успеха в битве на Западном фронте, и каждая из них стремилась различными средствами добиться именно этого результата. [38]