Философское обоснование современного естествознания

Метафизическое осмысление философских истоков современной физики дал в книге «Физика и философия» один из создателей квантовой механики В. Гейзенберг:

«Сходство воззрений современной физики с воззрениями Платона и пифагорейцев простирается далеко. Элементарные частицы, о которых говорится в диалоге «Тимей», ведь это, в конце концов, не материя, а математические формы. В современной квантовой теории едва ли можно сомневаться в том, что элементарные частицы, в конечном счете, суть математические формы. Следовательно, современная физика идет вперед по тому же пути, по которому шли Платон и пифагорейцы» [6, с. 36-37].

Одним из заблуждений, бытующих среди исследователей истории философии, является, как отмечали Гегель и А.Ф. Лосев, противопоставление Платона и Аристотеля, которого причисляют иногда даже к материалистам. Причина этого кроется в том, что у них были различные подходы к построению физики. Платон в ее основание клал, как сегодня выражаются, математическое моделирование, а Аристотель – наблюдение.

Вот что писал французский историк науки А. Койре: «Если вы отстаиваете высший статус математики, если, более того, вы ей приписываете реальное значение и реальное положение в физике, - вы - платоник. Если, наоборот, вы усматриваете в математике абстрактную науку и, следовательно, считаете, что она имеет меньшее значение, чем другие - физические и метафизические - науки, трактующие о реальном бытии, если, в частности, вы утверждаете, что физика не нуждается ни в какой другой базе, кроме опыта, и должна строиться непосредственно на восприятии и что математика должна довольствоваться второстепенной и вспомогательной ролью простого подсобного средства, вы - аристотелик» [14, с. 143].

Как было показано в предыдущих главах, Платон и Аристотель демонстрируют различные подходы ко второй философии, но не к метафизике. Двух метафизик быть не может, поскольку в ней раскрыты законы бытия. А бытие – одно. 

Однако, опираясь на двусмысленные тексты, приписываемые Аристотелю, сложилась традиция считать его эмпириком и интерпретировать его понятия материалистически:

«Пользуясь терминологией Аристотеля, можно сказать, что математические объекты существуют в чувственных вещах лишь потенциально и человеческий разум способен их вычленить путем абстрагирования. Значит, они как объекты разума существуют актуально лишь в нашем уме» [34].

У Шишкова И.З.  получается материалистичнее, чем интерпретировал дифференциальное исчисление К. Маркс, но соответствующее его гносеологическому принципу: «математические объекты», существующие «в чувственных вещах», пересаживаются в человеческую голову «путем абстрагирования».

Вследствие чего, в следующем предложении И.З.  Шишков провозглашает «фикционализм»,***** который является последовательным выводом материалистической гносеологии: «… Объекты разума существуют актуально лишь в нашем уме» [34].

А как иначе? Ведь согласно К. Марксу законы бытия и законы природы выводятся из «пересаженных в голову» свойств вещей. Таким образом, никаких объективных законов бытия в марксизме быть не может. Они лишь фикции нашего воображения, а не законы диалектики. Вот к чему приводит игнорирование основных законов бытия, открытых метафизикой.

Кстати, Аристотель опровергает такого рода эмпиризм: «Далее, ни одно из чувственных восприятий мы не считаем мудростью, хотя они и дают  важнейшие знания о единичном, но они ни относительно чего не указывают "почему", например, почему огонь горяч, а указывают лишь, что он горяч» (Мет., 881b9-13).

Тем самым, Стагирит констатирует, что наука не может опираться на чувственное восприятие, поскольку посредством него невозможно установить причинные отношения в природе.  

Мыслимую реальность, как свидетельствует Секст Эмпирик, фикцией считали софисты: «Значит, сущее не мыслится. Ясно то, что предметы мысли не есть сущее. В самом деле, если предметы есть сущее, то все предметы мысли существуют, притом даже в разных видах, как бы кто их ни мыслил. Если же они существуют, это нелепо, потому что если кто-нибудь помыслит, что человек летит и колесницы состязаются на море, то это еще не значит, что человек в действительности летит, и колесницы состязаются на море. Поэтому предметы мысли не есть сущее» [27, с. 75-76].

Софист Горгий, которого цитирует Секст Эмпирик, смешивает воображаемую, субъективную реальность, с мыслимой, объективной. Не на вымысел же опирались Парменид, Платон, Гегель и др. метафизики, если они предвосхитили современную науку.

 Поскольку наука имеет дело с объективной реальностью, то необходимо признать, что законы математики (как будет показано) являются разновидностью законов бытия. Иначе получается, что посредством того, чего нет (фикция), можно познавать природу и совершать технические революции.