Шрилы Б. Р. Шридхара Госвами Махараджа

Преданный: Поскольку общее указание идти и проповедовать было очень широко дано всем преданным Господом Чайтаньей Махапрабху, то в чем особая значимость уклада саннйасы в нашей сампрадайе, ведь Махапрабху сказал, что она запрещена в этот век Кали?

Шрила Шридхар Махарадж: Ответ приводится в «Шри Чайтанья-чаритамрите». Это общий вопрос не только для Гаудия - сампрадайи, но также и для последователей Рамануджи, Мадхвачарьи и даже Шанкарачарьи. Буддистов могут не волновать указания Пуран, но школа Шанкары и школы вайшнавов принимают саннйасу. Шанкара был саннйаси и большей частью все его последователи также были саннйаси. Это также относится к Рамануджа-, Мадхвачарья- и Вишнусвами-сампрадаям.

Объяснение таково: в Кали-югу саннйаса, в строгом смысле карма-саннйаса, запрещена. Карма-саннйаса означает, что вы оставляете все, а такого рода саннйаса невозможна в Кали-югу. В шастрах описывается, что в Сатья-югу человек может жить до тех пор, пока существуют его кости. Пока есть кости, жизнь будет присутствовать в человеке. В Трета-югу жизнь может поддерживаться благодаря нервной системе; однако утверждается, что в Кали-югу калав аннагатах пранах — продолжительность жизни зависит от пищи. И поэтому саннйаса в строгом смысле невозможна в Кали-югу.

В прошлом Валмики занимался совершением тапасйи на протяжении столь многих лет, что насекомые заполонили все его тело и превратили плоть в прах, но тем не менее он продолжал присутствовать в своих костях. Затем, позже, благодаря некоему духовному чуду, все его тело было восстановлено. Но в Кали-югу без пищи невозможно жить. Все аскезы были специально приспособлены к Кали-юге, и продолжительность непрерывного поста, разрешенная в Кали-югу, составляет лишь двадцать четыре часа, и не более. В другие эпохи обычно соблюдался, по крайней мере, двенадцатидневный пост. Если человек совершал плохой поступок, то, в соответствии со смрити-шастрой, двенадцатидневный пост был обычным наказанием за любой грех. Но в Кали-югу двадцатичетырехчасовой пост — самое большее, потому что без пищи человек не может жить.

И если бы человек должен был принять карма-саннйасу, при этом столь сильно завися от материальных обретений и потерь, он не смог бы поддерживать свое существование. Но ваишнава-триданда-саннйаса, не требующая невыполнимых вещей, — принятие прасада, выполнение служения — является некой модифицированной формой, основывающейся на принципе «йуктахара вихараш ча»¹. Личность, живущая в соответствии с этим принципом, может принять саннйасу.

Махапрабху принял саннйасу, Шанкарачарья, Рамануджа — все основоположники различных сампрадай принимали саннйасу. Все это интерпретировалось как карма-саннйаса, но тем не менее саннйаса бывает разных видов. Существует также видват-саннйаса, которая почитается в среде стремящихся к обретению освобождения личностей наивысшей. Их идея состоит в том, что, полностью осознав негативность своей связи с материальным царством, человек покончит со своей материальной оболочкой и вступит в духовную сферу. Когда он полностью утвердится в устойчивом осознании того, что его связь с материальным миром приносит ему только вред, он оставит свое тело и отправится на духовное небо. Такова видват-саннйаса.

Существует также и нароттама-саннйаса:

йах свакат парато веха, джата-нирвведа атмаван
хриди критва харим гейат, правраджет са нароттамах

(«Шримад-Бхагаватам», 1.13.27)

В системе нароттама-саннйасы личность осознает присутствие или существование Господа в своем сердце и, думая о Нем, оставляет свои текущие занятия и обязанности домохозяина, и остается вне их — где бы то ни было: под деревом, в пещере или где-то еще, не заботясь о своих телесных нуждах. Она не оставляет немедленно своего тела, но принимает в пищу, что придется. Если же пищи нет, то она постится и таким образом живет. Она оставляет свой дом во имя праведности — такова нароттама-саннйаса.

Также в шастрах упоминаются и различные стадии саннйасы: кутичака, бахудака, хамса и парамахамса, по восходящей. Но, приняв триданда-саннйасу, саннйаси полностью вовлекает себя в служение Господу, распространяя Его послания и принося благо людям, и в этом ее отличие. Это абсолютно другое качество. Триданди-саннйаси не занимает отстраненную позицию, не придерживается тактики оставления всех обязательств по отношению к этому миру как результат возникновения у него отвращения ко всем его многочисленным соблазнам. Наоборот, он вовлекает себя в выполнение более высокого долга по отношению к высшему миру через посредника, и поэтому его тело обладает ценностью. Оставаясь здесь и поддерживая связь отсюда, он низводит более возвышенные реалии сюда и распространяет их в окружающем его мире. Это иная концепция саннйасы, и она обладает позитивной ценностью.

Этот образ поведения подобен образу поведения ближайших спутников Господа. Когда воплощение Господа нисходит сюда, Его любимые паршады, Его друзья и слуги, также направляются Им сюда, чтобы выполнять определенное служение, помогая Ему. Существуют также и субпосредники, которые получили некое задание от более высокого посредника, и, придя в этот мир в такой роли, они могут снискать большее духовное благо, чем те, кто изо всех сил старается полностью оборвать всякую связь с материальным планом существования. Эти субпосредники пытаются использовать свою связь с материальным миром, чтобы стяжать некое реальное богатство высшего мира. И поэтому триданди-саннйаси, подобно паршадам Господа, желают действовать в качестве посредников Бога.

……………………………

¹↑ В «Бхагавад-гите» (6.17) сказано: йуктахара-вихарасйа, йукта-чештасйа кармасу / йукта-свапнавабодхасйа, його бхавати духкха-ха — «Для того, кто ест, отдыхает и прилагает усилия при выполнении всех своих обязанностей упорядоченно, и чье время распределено правильно, практика йоги постепенно сводит на нет все мирские страдания». (Йукта-ахара-вихарасйа — «для человека, чей прием пищи и чей отдых упорядочены»).