Тони наклонился, чтобы пожать руку Беллингэму.

– А как вы назовете этот фильм, мистер Беллингэм?

– «Призраки двадцатого века».

– Хм. Интересно. – Тони не был уверен, что ему нравится такой поворот. Он подумал о заброшенной башне «Прыжок с парашютом» и о старых американских горках «Молния», которые однажды олицетворяли передовые технические достижения. Десять лет назад их снесли, чтобы не портили картину. Что же хочет сказать фильмом Беллингэм?

– Гэри, начинаем? – Смятение Тони режиссера не интересовало.

– Да. Дело за вами, Джон. – Гэри начал запись и кивнул Беллингэму, чтобы тот приступал к делу, как соберется.

Беллингэм выпрямился и показал на камеру конверт из оберточной бумаги.

– Я нахожусь в штаб‑квартире «Старк Энтерпрайзес» на Кони‑Айленде, в офисе основателя, исполнительного директора и ведущего технолога корпорации Энтони Старка, – начал Беллингэм.

– Можно просто Тони.

– Тони, – обратился Беллингэм к сидящему за столом Старку. Его морщинистое лицо теперь выражало серьезность и осуждение.

– Могли бы вы назвать себя торговцем оружием?

Тони ожидал, что разговор может принять подобный оборот, и был готов к этому.

– Нет, ни в коем случае. «Старк Энтерпрайзес» отказалась от разработок в области вооружения. Я социальный предприниматель. Я признаю, что до недавнего времени…

Беллингэм перебил эту речь:

– Но компания десятки лет создавала и продавала оружие.

Выражение лица Тони ничуть не изменилось.

– Я не отрицаю, что мы вели разработки для вооруженных сил США, само собой. Это хорошо известный факт.

– На самом деле, – продолжал Беллингэм, – именно благодаря этому наследию вы сумели заработать собственные миллионы, именно благодаря этому теперь вы можете отказаться от производства оружия и при этом сохранить компанию. «Старк Энтерпрайзес» создавалась как производитель оружия, если я не ошибаюсь.

– Да, первый свой контракт я заключил с военно‑воздушными войсками Соединенных Штатов.

– И что это был за контракт?

Тони не терял самообладания. Нападки Беллингэма были вполне обоснованны и очевидны.

– Я тогда находился в поиске инженерных решений в области уменьшения размеров. Вооруженные силы США увидели возможность их применения в производстве боеприпасов.

– Речь шла о «стручковых» бомбах, верно? – Беллингэм неплохо ознакомился с темой.

– Однако этот процесс в итоге привел к…

– Впервые их применили в войне в Персидском заливе, так ведь? Сколько вам было лет?

Тони не вспоминал об этом уже долгие годы. Начинал он еще ребенком, и всеми своими разработками занимался по ночам, запасшись подручными материалами.

– Я был подростком.

– Поправьте, если я ошибаюсь, но миниатюрная бомба была устроена следующим образом: из общего блока выбрасывались сотни «умных» минибомб, так?

– Как я говорил, компания больше не производит вооружение, включая стручковые бомбы, – повторил Тони. – Но вы правы. Эти устройства использовались для уничтожения взлетных площадок и вооруженных конвоев.

– И как, сработало?

Этого вопроса Тони не ожидал.

– Эти бомбы взорвались именно так, как вы и рассчитывали?

Тони лихорадочно соображал. Беллингэм хотел, чтобы он на камеру выдал засекреченную информацию.

– За ответом на этот вопрос вам лучше обратиться к вооруженным силам США. Нам не предоставляли отчетов по каждой микробомбе. Сделано их было десятки тысяч…

– Взгляните, пожалуйста, на фото. – Беллингэм протянул Тони конверт из оберточной бумаги.

Зная, что по его реакции на содержимое конверта Беллингэм многое сможет понять, Тони осторожно заглянул внутрь. Он вытащил стопку фотографий и просмотрел их, аккуратно прикрывая от камеры пугающие изображения раненых и умирающих людей.

– Каждая из микробомб в общем футляре имеет мощность трех динамитных шашек, – продолжил Беллингэм. – Восемнадцать процентов из них не разорвались вовремя. Они разбросаны по территории театра военных действий. Тони, их иногда дети находят.

Тони заметил, что оператор приближает изображение и снимает его крупным планом. Выражение его лица и в этот раз никак не изменилось.

– А не могли бы вы рассказать нам, что такое «Часовой Старка»? – Беллингэм не собирался менять тему.

– Это наземная мина. – Еще бы Тони не знал, что это. Он придумал устройство в двадцать с небольшим. Из таких мин между Северной и Южной Кореей выложили линию обороны. К чему сейчас ведет Беллингэм?

– А вам известно что‑либо о наземных минах производства «Старк Энтерпрайзес» в Восточном Тиморе?

– Нет.

О минах в этой стране Тони действительно ничего не знал, зато по опыту выяснил, что вооружение и боеприпасы имеют привычку оказываться там, где их не должно быть. Это была одна из причин, по которой он решил забросить разработки.

А с «Часовым Старка» он был знаком очень близко: в Афганистане он чуть не погиб из‑за одной из таких мин.

– Расскажите, пожалуйста, о том случае, когда вы получили ранение в провинции Кунар. Это была какая‑то самодельная взрывчатка?

Беллингэм знал, что к самодельным взрывным устройствам тот случай в Афганистане не имеет никакого отношения. «Да он надо мной издевается!» – подумал Тони. В его памяти хорошо сохранились загар, сухие дюны и жесткие редкие кусты желтой растительности афганской пустыни, как и картина разгрузки наземных мин «Часовой Старка» из бронированных автомобилей.

– Наш конвой остановился перед базой, – начал Тони, уклоняясь от прямого ответа на заданный вопрос. – Я проводил необходимые консультации.

– А что вы подразумеваете под консультациями? Демонстрацию нового смертоносного изобретения? Попытки его продать?