Религиоведческие аспекты изучения антикультового движения и его воздействия на государственно-конфессиональные отношения в современной России

Сергей Иваненко

Религиоведческие аспекты изучения антикультового движения и его воздействия на государственно-конфессиональные отношения в современной России

 

 

Определение «антикультового движения», опыт его религиоведческого изучения

 

Религиоведы дали чёткое определение, что такое «антикультовое движение». Это «обобщающее наименование объединений, групп, отдельных лиц, выступающих против новых религиозных движений»[1], которые их противники зачастую пренебрежительно называют культами (или сектами).

В последние годы вышел ряд содержательных религиоведческих[2] и богословских[3] работ, содержащих анализ идеологии и практики антикультового движения. Появились также диссертационные исследования[4].

Отличительной особенностью антикультового движения можно признать «демонизацию» оппонентов, фанатичную веру в особую вредоносность (деструктивность) новых религиозных движений, их криминальную природу, а также убеждённость в необходимости запретительных мер в отношении сект и культов.

Можно предложить для обозначения подобного комплекса представлений термин «антикультизм». Мне неоднократно приходилось встречаться с различными людьми, разделяющими антикультистские убеждения, так как их реакция на те или иные новые религиозные движения помогает сделать религиоведческое изучение более полным и содержательным. По моим наблюдениям, антикультизм» при всей его неоднородности — это своего рода аллергия на глубокие и искренние религиозные чувства. Она выражается в стремлении представить проявления религиозного самопожертвования в виде результата «психологического насилия над личностью», «зомбирования», «промывания мозгов» и тому подобного.

 

Примеры лоббистской деятельности антикультистов в Государственной Думе в период разработки Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» (1996-1997 гг.)

 

Влияние антикультистских взглядов постепенно усиливалось во властных структурах. Лоббирование антикультистского движения в значительной степени привело к принципиальному решению переработать Закон Российской Федерации «О свободе вероисповеданий» (1990), значительно ужесточив его по отношению к «сектам» и новым религиозным движениям.

Работа над текстом нового законопроекта велась в обстановке нагнетания «антисектантской» истерии.

Так, в 1996 году в Государственной Думе было принято постановление от 15 декабря 1996 г. «Об опасных последствиях воздействия некоторых религиозных организаций на здоровье общества, семьи, граждан в России», а также вышел аналитический вестник[6], содержащий квинтэссенцию антикультистских" стереотипов.

В рабочую группу, разрабатывавшую и обсуждавшую в 1996-1997 гг. законопроект о внесении изменений в принятый в 1990 г. Закон Российской Федерации «О свободе вероисповеданий»[7], также вошли представители «Комитета по спасению молодёжи от тоталитарных сект». Их предложения внимательно рассматривались, многие вошли в законопроект.

По просьбе членов «Комитета по спасению молодёжи от тоталитарных сект» на заседании рабочей группы выступали депутаты Государственной Думы, обычно читавшие по бумажке приготовленные для них антикультистами" декларации.

Запомнился такой случай. По приглашению «Комитета по спасению молодёжи от тоталитарных сект» на заседание рабочей группы пришла женщина-депутат от Бурятии, до избрания в Государственную Думу — директор птицефабрики. Она с пафосом прочитала заранее подготовленный текст, суть которого сводилась к предложению установить законодательный запрет для религиозных организаций заниматься медицинской и целительской практикой без официальной лицензии на медицинскую деятельность. Это необходимо, чтобы положить конец разрушительной для граждан активности саентологов, которые занимаются лечением наркозависимых, обещают последователям излечение от различных недугов.

Мне показалось уместным задать депутату вопрос: понимает ли она, что её поправка нанесёт удар прежде всего по буддистам, у которых ламы уже много веков занимаются лечением посетителей по канонам тибетской медицины и никаких лицензий на медицинскую деятельность не имеют? Ответ показал мне суть понимания антикультистами проблем совершенствования законодательства. «Буддисты — хорошая, древняя религия, я с ними знакома, — пояснила свою позицию депутат, — им мы ничего запрещать не будем. И лицензии им не понадобятся. А саентологи — шарлатаны, никакой лицензии на медицинскую деятельность мы им не дадим».

Представитель буддистов в этот раз на заседании рабочей группы отсутствовал и поправку включили в текст законопроекта. Но на самом деле нормы законодательства обязательны для всех. Если бы эта норма была в действующем законодательстве, ламам–врачевателям пришлось бы заниматься получением лицензий на медицинскую деятельность или прекратить свою практику. Позднее, на следующем этапе работы над законопроектом, на заседании Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации, буддисты настояли на исключении поправки из текста законопроекта.

 

Сергей Иваненко

Религиоведческие аспекты изучения антикультового движения и его воздействия на государственно-конфессиональные отношения в современной России