V. Великая криминальная революция: от лжи коммунизма ко лжи капитализма

Реванш Февраля и экспроприация по-демократически. – Осень 1993: «Бить в центр с размаху, желательно в зубы и желательно ногой». – Победа "зрелого олигархизма" и дефолт-1998. – Итоги демократической гражданской войны. – Теневая экономика и реальный ВВП. – Попытки "легитимации" и агония президента-людоеда. – Ельцин ушел, ельцинизм остался. – Великая криминальная стабилизация. – Инструменты и приемы "управляемой демократии" – О духовнообразующем народе криминальной империи. – Мiровоззрение президента в его госсимволике. – Внешняя политика: и измена, и глупость.

Падение марксистского режима было неизбежно из-за его неприятия народом. Вопрос заключался в том, как сделать, чтобы это произошло с наименьшими потерями для российской государственности – для этого было необходимо заблаговременно восстановить должный положительный идеал. С ним "перестройка" вполне могла бы вестись по-другому и иметь другой результат с другими вождями, которые вместо комплекса неполноценности перед западной "общечеловеческой семьей" вняли бы словам архимандрита Константина (Зайцева), который в 1960-е годы писал:

«...Если татарское иго закрыло нас от Запада, создав атмо­сферу изоляции, спасительную в смысле возможности сосре­доточиться и взрастить свою самобытную духовную культуру, то положительную роль в этом же смысле сыграло и страш­ное коммунистическое иго. То духовное разложение, о кото­ром мы выше говорили как о "климате" свободного мiра – не коснулось России. Она претерпела материальный урон – колоссальный. Она испытала потерю в людях – неисчисли­мую. Она претерпевала страдания – не поддающиеся ника­кому воображению. Она стала жертвой разложения, степень которого, в отношении к отдельным личностям, исчисляемым цифрами огромными, не имеет, конечно, подобия в свобод­ном мiре. Но массив русского народа духовно не разложен большевиками. Россия живет под ними, но не с ними...»[652].

Подлинный вождь Третьего Рима, если бы таковой в 1985-м, или даже в 1991 году оказался у власти, мог бы:

– максимально использовать эти сохранившиеся русские нравственные качества, на которых паразитировал режим, для придания им подлинного значения, то есть принять государственную идеологию на основе православного учения о назначении государства, смысле истории и ввести соответствующее воспитание во всей государственной системе образования, от детсада до вуза и СМИ;

– восстановить преемственность от тысячелетней российской государственности; признать незаконными многие результаты правле­ния незаконной власти большевиков, в том числе их произволь­ные границы между "республиками", и этим сохранить единое государство и единую армию;

– повести экономическую реформу на основе здра­вого смысла и русских традиций, поощряя развитие сво­­бодных производителей и позволяя росткам рынка естественно пронизать существующую государственную экономику снизу вверх, без ее разрушения и ослабления государ­ства;

– ограничить влияние внешних и внутренних антирусских сил, преследующих эгоистичные интересы обогащения за счет ослабления России.

К сожалению, лишь небольшая часть нашего народа (православные люди внутри страны и в эмиграции) сознавала мiровую раскладку сил и должный идеал для России, к тому же мiровая закулиса агрессивно навязывала свой – либерально демократический. Вернее, под его видом – целый комплекс идей-вирусов, которые должны были разрушить Россию как геополитического противника и воспрепятствовать ее истинному возрождению. Для этого к власти следовало привести не лучших, мудрых и жертвенных людей, а худших и алчных, которые Западу были выгодны. В этом был смысл западной помощи "перестройке" Горбачева. Соответственно победителями в августе 1991 года оказались эгоистичные антирусские силы, внутренние и внешние, вступившие во взаимовыгодный симбиоз.

Они имели цель, выраженную радиостанцией "Свобода": «Должна произойти мутация русского духа» – к «новому типу морали... на твердой почве просвещенного эгоистического интереса». Именно в этом реванше Февраля, начавшемся еще при Горбачеве, заключалась идеологическая цель реформы Гайдара–Чубайса под лозунгом "Нравственно все, что эффективно". Важнейшей ее частью была объявлена приватизация государственной собственности.