Из письма Рэма Даркнера Ирен Лонг.

Из письма Рэма Даркнера Ирен Лонг.

Дорогая моя Ирен! Здесь куда как ветренее, но жара, как ни крути, стоит просто невыносимая. Как любишь говорить ты: boiling. Ощущение, что вся Америка состоит лишь из кипящих лавой штатов. С Moth мы стоит в поле. Хочу благодарить тебя за терпение, за то, что улетел так неожиданно - извиниться. Руки просят ветра! Виски уже не будоражит кровь. Писать буду редко, но, надеюсь не обижу тебя этим решением. Денег на бумагу нет вовсе, на марки – подавно. В библиотеке скажи, прошу, чтоб не увольняли до поры. Вернусь возможно. Если не будет в начале осени – скажи, пускай вычеркивают к бабушке дьявола. Привет родне. Не пей мой виски.
За сим кончаю письмо и при следующей возможности настрочу следующее. «Ч» моя все более смахивает на «г», за что прошу простить покорнейше.

P.s. На нижней полке стойки в библиотеке лежит сборник стихов. Достань оттуда, спрячь и подальше. Не читай. Заранее благодарю.

Рэм.

Из письма Ирен Лонг Рэму Даркнеру.

Дорогой Рэм! Слов нет, как я испугалась, когда утром не нашла ни тебя, ни Мотылька! Конечно, я напридумывала себе столько ужасов до того, как мне сказали, что ты просто улетел. Но все равно я немного зла еще. И не стыдно тебе? Хотя сама знаю, что нет. Рэм, прошу тебя, запомни: я не пью виски, так что не переживай за его судьбу. Я обещаю добраться до библиотеки через несколько дней, когда кончатся мои las examen. Я, поверишь ли, теперь настоящий психолог. Умоляю, не останься там совсем один, да еще и безденежным доном!
Не трать деньги на письма мне. Но ждать писем я, непременно, буду.

Ирен.

Из письма Рэма Даркнера Ирен Лонг.

Дорогая моя Ирен! Чтобы написать это мне пришлось покинуть моего новообретенного товарища в поле и рвануть до города, оставив и Moth. Марки чертовски дороги! Зато в бумаге теперь нет нужды – знакомый мой новый ведет постоянные записи и бумагой делится охотно. Я готов спорить, ты уже не только сходила в библиотеку забрать мой сборник, но и наперекор всем моим указаниям прочла несколько эпиграмм, узнав мой почерк с чертовой «ч» так норовящей превратиться в «г»! Стихи там невероятно плохи, посему торжественно клянусь следующим же письмом выслать тебе новых, куда лучше.
Но письмо это, да и лихая моя поездка до города (название его не помню совершенно), были организованны совершенно не за тем, чтобы ругать тебя, дорогая Ирен, за излишнюю любопытность. Как говориться выше, я встретил в поле еще одного пилота. Этот большелобый малый, кудри в пол башки, показался мне не на шутку странным, но моноплан его – щегольская Чайка, поразил меня в самую душу! Клянусь, будь эта машина женщиной, я сделал бы ей предложение прямо на месте и разделил с ней остаток моих дней, пока на горе подвернувшиеся электрические провода не разлучат нас! Выкрасил этот юнец машину, клянусь, под настоящую чайку, только желтоватый нос придает ей небольшой схожести с гусем. Вечером новый знакомый мой, зовут его Уэсли Томсон, родом из Аризоны, читал вслух Кастанеду, из «Путешествия в Икстлан». Знаешь, небо над Флоридой будто прозрачнее, чем наш душный небосвод. Уэс этот, славный малый, ожидает друга своего из Небраски, но частые там ураганы задерживают Мэттью Мура – того, кого кудрявая голова ждет. Эти ребята, чудной народ, так я сначала подумал, сбежали из домов своих с целью бездумно делать все, что захотят и летать в составе организованной ими же малой эскадрильи «Третье небо» - «третий мир без деньги и петли, ни республики, ни короны…». В эскадрилью эту, представь, входят с 2 августа лишь они двое! Impossible. Для описания моего удивления, пришлось бы вспомнить все слова богатого английского языка, обозначающие что-то близкое к crazy. Но прошло пару часов, и я понял, что совершил в точности то же, что и двое этих ребят. Посему остаюсь пока с юным Уэсли в поле. Когда в следующий раз решусь бросить Moth дабы написать тебе – не знаю.
За сим кончаю письмо свое, дорогая Ирен. Не пей мой виски и будь счастлива.

Рэм.

Из письма Рэма Даркнера Ирен Лонг.

Понял! Прилечу. Завтра! Жди! Прости!

Я люблю тебя.

Рэм.

Рэм Даркнер разбился два дня назад.

Из письма Рэма Даркнера Ирен Лонг.

Дорогая моя Ирен! Здесь куда как ветренее, но жара, как ни крути, стоит просто невыносимая. Как любишь говорить ты: boiling. Ощущение, что вся Америка состоит лишь из кипящих лавой штатов. С Moth мы стоит в поле. Хочу благодарить тебя за терпение, за то, что улетел так неожиданно - извиниться. Руки просят ветра! Виски уже не будоражит кровь. Писать буду редко, но, надеюсь не обижу тебя этим решением. Денег на бумагу нет вовсе, на марки – подавно. В библиотеке скажи, прошу, чтоб не увольняли до поры. Вернусь возможно. Если не будет в начале осени – скажи, пускай вычеркивают к бабушке дьявола. Привет родне. Не пей мой виски.
За сим кончаю письмо и при следующей возможности настрочу следующее. «Ч» моя все более смахивает на «г», за что прошу простить покорнейше.

P.s. На нижней полке стойки в библиотеке лежит сборник стихов. Достань оттуда, спрячь и подальше. Не читай. Заранее благодарю.

Рэм.