Только друзьям не говори, лады?

– Спасибо. – Аурелио улыбнулся в ответ.

Он не любил такие подарки, но в то же время понимал, что, в некотором роде, обязан их принимать. Когда почти все время проводишь с теми, кто хочет тебя убить, немудрено забыть о том, что в мире существуют и доброта, и щедрость. Люди, знавшие, чем занимается Спецотряд, были благодарны за это, а Аурелио понимал, что такую благодарность надо принимать без оговорок.

– Знаешь, – он разломил булку и с наслаждением втянул носом пьянящий запах, – давай я принесу тебе что-нибудь, когда в следующий раз буду здесь проходить. Что тебе нужно?

– Нужно? Ну как сказать. Электричество, мороженое, бейсбол по телеку. Но, кстати, есть кое-что, по чему я особенно скучаю. Раньше я каждую неделю ходил через Бруклинский мост, но с тех пор, как все это началось, я ни разу не был южнее Юнион-сквер. Если вдруг на глаза попадется что-нибудь, на чем написано «Бруклинский мост», там, уличный знак или еще что, я бы его прям тут повесил, – пекарь ткнул пальцем на стену за своим прилавком. – Ну а с меня всегда свежий хлеб бесплатно.

– Похоже на хорошую сделку, – ответил агент. – Посмотрю, что можно сделать.

Он попытался припомнить, когда последний раз выбирался в ту часть города или был в окрестностях Бруклинского моста. Кажется, в феврале. Отсалютовав на прощание куском хлеба, он прошел к южному краю рынка, продолжая жевать на ходу, и вышел на Восемьдесят пятую просеку, пронизывающую Центральный парк. Нынче основную территорию здесь занимали братские могилы, но были и места, где люди разбивали огороды. Аурелио даже миновал загон, полный коз. Откуда вообще в Нью-Йорке взялись козы? Воистину, этот город был полон сюрпризов. Еще один рыночек располагался перед Музеем естественной истории, а затем улицы становились тем пустыннее, чем ближе агент подходил к площади Колумба и северной границе Темной зоны. Аурелио перехватил G36 на изготовку и подобрался, сосредоточив внимание на окружении. ИСАК не фиксировал враждебных элементов, но даже ИСАК не был всевидящим. Искусственный интеллект полагался на распознавание лиц и униформы в сочетании с базой данных ОТГ, фиксирующей местоположение банд, сект и прочего. Безусловно, он хорошо помогал в вопросах общей оценки местности, но в конечном счете ничто не могло заменить внимательность и осведомленность о происходящем вокруг. Глаза и уши, короче говоря. Агент встретился с патрулем ОТГ в южной части площади Колумба, неподалеку от того места, где ограждение Темной зоны поворачивало в сторону Бродвея, в то время как Аурелио продолжал двигаться по Восьмой. Вокзал встретил его обгоревшими остовами автобусов и пустыми глазами бродяг. Все как один, они уставились на агента, но предпочли держаться подальше.

Таким манером он в итоге добрался до открытой всем ветрам площади перед Мэдисон-сквер-гарден. Здесь тоже раскинулся оживленный рынок. Это место считалось самым безопасным в городе, поскольку тут же находилась оперативная база ОТГ. Все здания в округе населяли люди, обеспечивающие безопасность района. Во всем Нью-Йорке не найти было места, где жизнь выглядела бы более «нормальной». И все же почти все старались убраться с улиц до наступления темноты, а большинство торговцев и прохожих, насколько мог судить Аурелио, держали под рукой оружие. Даже здесь цивилизованность была лишь картонным фасадом. Заметив экипировку Спецотряда, охранники при входе в почтамт пропустили Аурелио внутрь, и он отправился на поиски дежурного офицера. По словам постовых, его звали лейтенант Хендрикс, а искать стоило в крыле службы безопасности. Это оказалась суровая темнокожая женщина за сорок, чьи волосы с густой проседью были заплетены во множество косичек, а на лице застыло выражение недовольства от того, что ее отвлекают от дел.

– Чем могу помочь, агент? – коротко спросила она, лишь на миг подняв взгляд от разложенной на столе карте.

– Я прибыл с Девяносто второй, – Аурелио вынул конверт, – чтобы передать это офицеру разведки.

Хендрикс сразу обратила внимание на следы крови. – Кто-то дорого заплатил за эту информацию, – заметила она.

– Дороже некуда, – согласился Аурелио.

Помолчав, лейтенант протянула руку:

– Его нужно доставить лично или я могу передать?

Эд не говорил ничего на этот счет, так что Аурелио просто передал конверт.

– Я доставлю его немедленно, – сообщила женщина.

Аурелио проследил за тем, как она удалилась вглубь здания. Когда-нибудь, подумалось ему, будет воздвигнут мемориал в память обо всех агентах Спецотряда, погибших в попытке сохранить целостность Соединенных Штатов Америки после эпидемии «зеленой отравы».