Vector. Дело № 56, Документ 1

Стенограмма (выдержки)

А.Р.: Товарищи, и снова у нас ситуация «Вектор».

Ж.П.: Очень вовремя.

С.Б.: Лучше не придумаешь.

Ж.П.: Векторы-векторочки…

Л.В.: Извините… А что это такое?

А.Р.: Ах да, вы не в курсе. Сергей Дмитриевич, не соизволите?..

С.Б.: Охотно. «Вектор» – это группа однотипных чрезвычайных ситуаций, с которыми наш отдел…

Ж.П.: Кхм.

С.Б.:  …Ну и не только наш, конечно, а целый конклав… благородный синклит ответственных органов!.. имеют неудовольствие сталкиваться уже лет тридцать и которые характеризуются…

Ж.П.: Скажите уже проще: от нас бегут люди.

С.Б.: Товарищ Патру, я бы попросил вас не перебивать… Хотя, конечно, да. Бегут.

Л.В.: Простите? Куда бегут? В Конкордию?

С.Б.: Никоим образом. Перебежчиками в Конкордию занимается только ГАБ…

Ж.П.: Не занимается. Никто у нас ими не занимается.

С.Б.:  …Занимаются другие организации. Наш отдел к разработке перебежчиков не привлекают. А тут люди исчезают. Без следа. Вместе с ними исчезают транспортные средства. Как правило, звездолеты. Но и не только. К примеру, полгода назад восемь финнов использовали спортивную версию флуггера «Малага», на котором пристыковались в системе Львиный Зев к парому-улью чоругов. И были таковы, растворились вместе со своей «Малагой» где-то в глубинах Чоругского Домината. Каждый подобный инцидент мы называем «вектором».

Ж.П.: Потому что vector, на латыни, это «ездок», «мореплаватель» и даже в некотором роде «беглец».

С.Б.: Но и не только. Нам еще нравится игра смыслов: убежал, дескать, по вектору. По дли-и-инному такому вектору.

Л.В.: Тогда уж лучше было бы «адрес». Убежал, дескать, по известному адресу из трех…

А.Р.: Тема «Адрес» в наших секретных папках тоже есть. Она о другом.

Ж.П.: Александр Павлович! Ну что вы, в самом деле! Сами присваиваете высший уровень секретности, потом сами же…

А.Р.: Виноват. Леонид Сергеевич, забудьте мою предыдущую реплику. Она никогда не была произнесена, вы никогда ее не слышали.

Л.В.: И много таких «векторов»?

А.Р.: Наш сегодняшний предмет обсуждения – пятьдесят шестой по счету из выделенных «Периэксоном». Дело в том, что бесследных исчезновений людей вместе с техникой, приспособленной к автономному нахождению в космосе более одних суток, не менее двадцати в год. Но большинство таких грустных историй отсеиваются «Периэксоном» как безынтересные. Люди бегут из-под следствия в состав НВФ, люди попадают в аварии и катастрофы, спортсмены разбиваются среди астероидов, экстремальные туристы тонут в вулканах… Это все прискорбные инциденты, но они не касаются вопросов государственной и цивилизационной безопасности. А в тему «Вектор» попадают только те странные, я бы сказал, определенно девиантные особи, которые по виду являются совершенно нормальными, как правило, даже преуспевающими гражданами, но которые вдруг почему-то приходят к выводу, что Российская Директория со всеми ее березками, лугами, горами, городами, пальмами и коралловыми рифами для них стала слишком тесной… И не только Российская Директория – что важно! – а вся Сфера Великорасы, само человеческое общество, сам социум вдруг перестают их устраивать. Они берут – и улетают. По вектору.

Л.В.: Секретоносители?

А.Р.: Что?

Л.В.: Эти девиантные, как вы выразились, особи – секретоносители?

Ж.П.: Некоторые из них – секретоносители. Но далеко не все.

Л.В.: Вы подозреваете в них инопланетных шпионов?

Ж.П.:  Вы ловите на лету. Да, это одна из версий.

А.Р.: Итак, возвращаюсь к сути вопроса. На этот раз исчезли четыре человека. Три ученых и один… член семьи, юная девушка. Специализация ученых – биология, генетика, биохимия. Вот наши «вектора»: доктор биологических наук Иофантов Петр Павлович, доктор биологических наук Сухова-Иофантова Мария Демидовна и кандидат химических наук Голышев Евгений Андреевич. Все они бежали с борта научной орбитальной станции «Лобачевский» в системе Шао.

Л.В.: Иофантов?! Маша?! Это же бывшая группа Румянцева!

А.Р.: В том-то все и дело, уважаемый Леонид Сергеевич. Именно по этой причине мы решили привлечь к расследованию вас.

Л.В.: А как же Рената?

Ж.П.: Восемнадцатилетняя Рената Петровна Иофантова исчезла вместе со своими родителями.

 

На этом месте стенограмма обрывалась. Насколько можно было судить по сквозной нумерации листов дела, еще три страницы кто-то когда-то зачем-то изъял.

Легко догадаться, что я был заинтригован. Еще бы! Стенограмма упоминала моего отца, причем в связи с какими-то учеными-беглецами с борта станции «Лобачевский» («Лобачевский»! Куда ваш покорный слуга заглядывал осенью 2621 года со свежепойманным халкозавром на поводке!) Пришлось читать дальше, куда деваться.