В 1924 г. патриарх Московский и всея России Тихон, ныне причисленный Русской православной церковью к лику святых, так сказал о только что почившем В.И. Ленине:

«Всякий верующий имеет право и возможность поминать его. Идейно мы с Владимиром Ильичем Лениным, конечно, расходились, но я имею сведения о нем как о человеке добрейшей и поистине христианской души»(1).

В эти же траурные дни Священный синод – руководящий орган Церкви – в обращении к М.И. Калинину писал:

«Священный синод российской православной церкви выражает вам искреннейшее сожаление по случаю смерти великого освободителя нашего народа из царства векового насилия и гнета, на пути полной свободы и самоустроения.

Великие покойники часто в течение веков говорят уму и сердцу оставшихся больше, чем живые. Да будет же и эта отныне безмолвная могила неумолкаемой трибуной из рода в род для всех, кто желает себе счастья. Вечная память и вечный покой твоей многострадальной, доброй и христианственной (так в тексте. – Г.Х.) душе»(2).

Сейчас, когда нам навязчиво рассказывают о «массовом уничтожении священников» чуть ли не по приказу самого Ленина, эти проникновенные слова, сказанные высочайшими церковными иерархами середины 1920-х гг. для многих, видимо, прозвучат неожиданно. Кто-то из читателей, возможно, даже заподозрит подделку. Но нет, подлинность обоих высказываний никогда не подвергалась сомнению ни историками-специалистами, ни самой Церковью.

Как же это возможно? Может быть, что-то не так в навязываемых ныне представлениях о ленинском времени? Имел ли место при Ленине тот якобы «чудовищный антицерковный террор», который, как нас заверяют, унес жизни сотен тысяч представителей православного духовенства? Сколько священников погибло в период Гражданской войны и в первые послевоенные годы? Этому кругу вольно или невольно запутанных вопросов посвящена наша статья.

Наука и мифы

На протяжении последних 30 лет десятки исследователей обращаются к темам красного и белого террора, судеб духовенства Русской православной церкви в советский период. Несмотря на публикацию огромного количества источников – воспоминаний и рассекреченных архивных документов, несмотря на обилие исследований по этим вопросам на материале многих российских регионов, историки все еще не ответили однозначно и обоснованно на вопрос о том, сколько представителей православного духовенства погибло в результате чьих бы то ни было насильственных действий в 1917 г. и позднее, в первые месяцы и годы после Октябрьской революции. Указанная неопределенность вызвана тем, что различные исследователи называют абсолютно не согласующиеся между собою данные относительно количества этих жертв, причем цифры, фигурирующие у разных авторов, могут отличаться в десятки, сотни, а порою и в тысячи раз. Так, известный историк Церкви Д.В. Поспеловский в одной из своих работ утверждал, что с июня 1918 г. по март 1921 г. погибло не менее 28 архиереев, 102 приходских священника и 154 диакона(3), из чего можно сделать вывод, что, по мнению ученого, число жертв среди священнослужителей в годы Гражданской войны следует измерять сотнями.

С другой стороны, в литературе циркулирует гораздо более внушительная цифра: будто бы из 360 000 священнослужителей, трудившихся в Русской православной церкви перед революцией, к концу 1919 г. в живых осталось всего 40 000 человек(4). Иными словами, утверждается, что только за первые два года Гражданской войны погибло около 320 000 священнослужителей. Заметим, однако, что согласно официальной церковной статистике, общее число священнослужителей Русской православной церкви накануне 1917 г. было почти в 5 раз меньше – оно недотягивало даже до 70 000 человек! Так что все рассказы о «сотнях тысяч» священнослужителей, якобы погибших в годы Гражданской войны, являются несомненным вымыслом.

Листая различные статьи и книги, слушая всевозможные теле- и радиопередачи, читатель наверняка столкнется и с другими цифрами. Однако важно понимать – никакие существующие на сегодняшний день «версии» численности жертв не подкреплены сколько-нибудь надежными доказательствами. Авторы, затрагивающие вопрос о числе погибших священнослужителей, всегда «темнят»:

• либо приводят собственную статистику, не называя источников и не раскрывая методику своих подсчетов;
• либо дают ложные ссылки на труднодоступные или несуществующие источники;
• либо опираются на более ранние исследования, которые уже страдают одним из названных недостатков.

Что касается ложных ссылок, то таким примером может послужить одна из ранних работ историка, ныне доктора исторических наук М.Ю. Крапивина, в которой он повторяет выдумку о 320 000 погибших священнослужителях. В качестве «доказательства» М.Ю. Крапивин дает ссылку на Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР: «Ф[онд] 470. Оп[ись] 2. Д[ела] 25–26, 170 и др.»(5)

Сегодня этот архив называется иначе – Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), его двери открыты для всех желающих. Автор этих строк обратился в ГАРФ, познакомился с указанными М.Ю. Крапивиным делами и ответственно заявляет: никаких подобных цифр в них нет, а ссылка поставлена М.Ю. Крапивиным произвольно, в расчете на доверчивого читателя. Примеров безответственности и даже сознательного искажения фактов немало. В результате в информационном пространстве накапливаются и благополучно уживаются самые разные – как неправдоподобно маленькие, так и неправдоподобно большие цифры жертв, которые открывают простор для необузданного фантазирования.