Отношения Лжецаря и короля польского Августа

После кратковременной остановки свита опять укомплектована. Но лжецарь страшен, он все время дрожит, его лицо дергается, одежды царя ему не подходят, в таком виде вести его в Москву нельзя, обман сразу раскроется. Нужно хоть немного избавиться от его характерного каторжанского облика, откормить и успокоить.

Как и на каком языке общались между собой наедине будущий лжецарь и Август неизвестно. Скорее всего, они говорили на каком-то общеизвестном им европейском языке. Может быть, им помогал общаться переводчик Шафиров, который особенно возвысился по возвращении в Москву. Лжецаря одевают в польскую одежду (остались рисунки). В этой одежде, а другую, по его росту и худобе, для него было трудно найти, он потом и приезжает в Москву. История утверждает, что Лжецарь и Август очень сдружились, но вряд ли такое возможно. Король его изучает, стращает, инструктирует, возможно, у него в это время формируется свой собственный план – заговор, отличный от того, который он заключил с Лефортом. Лжецарь демонстрирует навыки боевых разбойничих искусств, например, подбросив свиток ткани, одним ударом морского кортика перерубает его на лету пополам. Август обучает его элементам придворного этикета, поведению за столом, общению с приближенными.

Возвращение в Москву

Следующая ступень заговоров уже не могла обойтись без профессиональных заговорщиков и иностранных специалистов, и скорее всего П. Гордона и Ф. Лефорта, которые теперь из координаторов стали центральными участниками заговора. Возможно, специально для этого в Москву прибыл специальный консультант, так как все действия заговорщиков весьма продуманы и высокопрофессиональны.

Лжецаря привозят в Москву и прячут в немецкой слободе, жители которой фактически становятся заложниками ситуации. Продуман новый сценарий заговора:

1. Нужно отвлечь внимание народа от приезда царя и найти повод для того, что бы ему пока не показываться на людях и где то скрываться.

2. Для этого инициируется, ни на чем не основанная, угроза повторного восстания стрельцов, по этому поводу спешно возобновляется следствие.

3. С целью признания самозванца, проводятся переговоры с родными и приближенными царя Петра, основанные на угрозе расправы народа над ними в случае обнаружения подмены и воцарения Софьи. Выбор между молотом и наковальней.

4. Необходимы действия, способные устрашить народ, такие как массовые казни.

5. Необходимо обезоружить армию и всех, кто способен к сопротивлению.

Кто конкретно вел переговоры неизвестно. Но очевидно, что это не были Лефорт или Гордон, хотя, несомненно, они инструктировали переговорщиков. Это не были люди из окружения царицы Софьи, это не было в их интересах. Этот кто-то, бывший свидетелем всего произошедшего несчастья, рассказал о том, что произошло, оправдывается и объясняет, почему они так поступили, весьма возможно, что это был профессиональный дипломат Головин. Они не злоумышленники, а они их спасители. Договориться не удалось только с женой царя Петра Евдокией и её отправляют в заточение в монастырь. Царевич Алексей еще мал, да и отца видел редко. Кого покажут тот и отец.

Был еще один ссыльный – духовник царя Петра. Он также был в это время насильно пострижен в монахи и сослан в скит на остров Анзер на Соловки. Он был там, хотя и опальным, но очень почитаемым монахом. Сперва, его звали Иов, в честь многострадального Иова, а потом в схиме Иисусом, в честь Иисуса Навина.

Следствие по делу стрельцов проводится с садистским энтузиазмом. И далее самое страшное. Кровавое жертвоприношение своего народа и присяга новому лжецарю, которую должны сделать те, кто хочет сохранить свою жизнь, привилегии и служить самозванцу. Казни стрельцов вместо палачей должны совершить «новые русские» при троне. Это и будет их присяга лжецарю.

Лжецарь, вопреки версии известной живописной картины, на казнях не присутствовал. Интересно отметить, что никто из иностранцев в этих казнях, открыто, не участвовал. Только по их завершении и кровавом «посвящении» лжецарь появляется на людях. В немецкой слободе, для меньшей узнаваемости, его одевают в европейскую одежду. Теперь на прежнего царя он похож только ростом, но вот только за границей еще подрос и похудел, да и от всех выпавших испытаний постарел.