Танжерский кризис (1905-1906 гг.)

Спор между Францией и Германией на фоне расширения влияния обоих держав в Марокко. Франция получила «негласное право» на создание собственного протектората в Марокко в обмен на ряд уступок: северное побережье Марокко признавалось за Испанией, Ливия – за Италией, Египет – за Англией. После улаживания североафриканских вопросов с другими колониальными империями Франция принялась за Марокко, начав с политического давления на султанат. Вдруг из ниоткуда выпрыгивает Вильгельм №2, который приплыл в Танжер и начал выебываться: я кайзер Германской сука империи, султан, го оборонительный союз, на поддержку тоже рассчитывай. У французов от таких заявлений отвалилось все, что могло отвалиться, ибо бать, ты кто такой, откуда пришел. В середине июня 1905 г. подал в отставку воинственно настроенный министр иностранных дел Теофиль Делькассе. По требованию Германии была созвана Альхесирасская конференция в Испании. На конференции, продолжавшейся с 15 января по 7 апреля 1906 года, Германия оказалась в дипломатической изоляции (поддержку ей оказала только Австро-Венгрия, остальные в результате договоренностей и/или симпатий выступили за Францию) и вынуждена была отступить.

В результате кризиса установление французского протектората над Марокко было отложено.

Агадирский кризис

Весной 1911 года вспыхнуло восстание в окрестностях столицы Марокко — Феса. Воспользовавшись этим, французы под предлогом восстановления порядка и защиты французских граждан в мае 1911 года оккупировали Фес. Стало ясно, что Марокко переходит под власть Франции. Германцы в шоке решили что-то сделать, дабы ослабить Францию.

Французы ещё в апреле предупреждали германское правительство, что для защиты европейцев они, возможно, временно введут свои войска в Фес. Кидерлен-Вехтер (статс-секретарь по иностранным делам Германской империи) заявил, что если французские войска останутся в столице, о независимости марокканского султана, конечно, говорить уже не придётся. Следовательно, и Алхесирасский трактат фактически утратит силу. Тогда и Германия не будет считать себя больше связанной трактатом и возвратит себе свободу действий.

Вслед за тем Кидерлен предложил кайзеру оккупировать марокканские гавани Агадир и Могадор; заручившись этим приобретением, можно будет спокойно выжидать, что предложат французы.

Первые недели после захвата Феса берлинское правительство хранило загадочное молчание. Зато немецкая пресса бесновалась: она требовала то самых широких компенсаций в других колониях, то прямого раздела Марокко. Поведение Германии не могло не волновать Париж. Французская дипломатия, как и в 1905 году, стала осторожно сама заговаривать с Германией о компенсациях, например о постройке железной дороги из Германского Камеруна к реке Конго. Особенно добивался франко-германского соглашения министр финансов Кайо, вскоре ставший председателем Совета министров. Через неофициального агента, директора пароходной компании в Конго Фондере, заинтересованного в сотрудничестве с немецким капиталом, Кайо предлагал немцам часть территории Французского Конго.

1 июля 1911 года в Агадир прибыла германская канонерская лодка «Пантера». Следом за ней в марокканские воды шёл лёгкий крейсер «Берлин». Это событие, которое также называют «Прыжком Пантеры» получило особый общественный резонанс, ибо являлось провокацией, способной развязать крупномасштабную войну.

Теперь уже из ниоткуда выпрыгнула Англия и решила припугнуть Германию. Запугивание удалось, франко-германские переговоры вышли из тупика, в который они зашли после «Прыжка Пантеры». После долгой торговли, в ноябре 1911 года, было, наконец, подписано франко-германское соглашение. Германия безоговорочно признавала Марокко находящимся под протекторатом Франции, а в обмен она получала лишь часть Французского Конго. Вместо большой и ценной колонии Германии пришлось удовольствоваться некоторым пространством тропических топей. Получилось, что немецкие империалисты подняли шум на весь мир, и только для того, чтобы в конце концов, испугавшись, удовольствоваться «клочком болот», по пренебрежительному выражению французского премьера Кайо.

Пожалуй, ни один международный кризис предшествовавших лет не вызывал такой волны шовинизма во всех странах, как агадирский инцидент. В Германии и пресса, и правительство, и кайзер пылали ненавистью к Англии. В Рейхстаге сообщение канцлера о договоре с Францией было встречено гробовым молчанием. Германские империалисты обвиняли своё правительство в трусости и неспособности отстоять интересы Германии. В той же атмосфере шовинизма выдвинулась во Франции кандидатура Пуанкаре, ставшего в начале 1912 года премьером, а затем и президентом республики. Главной целью нового президента была подготовка войны против Германии ради возвращения Эльзаса и Лотарингии. Такое же действие оказал агадирский кризис и на Англию, где усилилась антигерманская агитация.

Одним из важнейших последствий Агадира была целая серия мероприятий по усилению вооружений, проведённых всеми великими державами с начала 1912 года по лето 1914 года. Впереди всех в этой гонке вооружений шла Германская империя.