Недостанет, - опять объяснил красивый молодец и, повернув кадь, выбросил кухарку на сложенное в угле кулье.

Баба, шутливо ругаясь, начала оправляться.

- Ну-ка, а сколько во мне будет? - пошутила Катерина Львовна и,

Взявшись за веревки, стала на доску.

- Три пуда семь фунтов, - отвечал тот же красивый молодец Сергей,

бросив гирь на весовую скайму. - Диковина!

- Чему же ты дивуешься?

- Да что три пуда в вас потянуло, Катерина Ильвовна. Вас, я так

Рассуждаю, целый день на руках носить надо - и то не уморишься, а только за удовольствие это будешь для себя чувствовать.

- Что ж я, не человек, что ли? Небось тоже устанешь, - ответила, слегка

Краснея, отвыкшая от таких речей Катерина Львовна, чувствуя внезапный прилив желания разболтаться и наговориться словами веселыми и шутливыми.

- Ни боже мой! В Аравию счастливую занес бы, - отвечал ей Сергей на ее

Замечание.

- Не так ты, молодец, рассуждаешь, - говорил ссыпавший мужичок. - Что

есть такое в нас тяжесть? Разве тело наше тянет? тело наше, милый человек, на весу ничего не значит: сила наша, сила тянет - не тело!

- Да, я в девках страсть сильна была, - сказала, опять не утерпев,

Катерина Львовна. - Меня даже мужчина не всякий одолевал.

- А ну-с, позвольте ручку, если как это правда, - попросил красивый

Молодец.

Катерина Львовна смутилась, но протянула руку.

- Ой, пусти кольцо: больно! - вскрикнула Катерина Львовна, когда Сергей

Сжал в своей руке ее руку, и свободною рукою толкнула его в грудь.

Молодец выпустил хозяйкину руку и от ее толчка отлетел на два шага в

Сторону.

- Н-да, вот ты и рассуждай, что женщина, - удивился мужичок.

- Нет, а вы позвольте так взяться, на-борки, - относился, раскидывая

Кудри, Серега.

- Ну, берись, - ответила, развеселившись, Катерина Львовна и приподняла кверху свои локоточки.

Сергей обнял молодую хозяйку и прижал ее твердую грудь к своей красной рубашке. Катерина Львовна только было шевельнула плечами, а Сергей приподнял ее от полу, подержал на руках, сжал и посадил тихонько на опрокинутую мерку.

Катерина Львовна не успела даже распорядиться своей хваленою силою. Красная-раскрасная, поправила она, сидя на мерке, свалившуюся с плеча шубку и тихо пошла из амбара, а Сергей молодецки кашлянул и крикнул:

- Ну вы, олухи царя небесного! Сыпь, не зевай, гребла не замай; будут

Вершки, наши лишки.

Будто как он и внимания не обратил на то, что сейчас было.

- Девичур этот проклятый Сережка! - рассказывала, плетясь за Катериной

Львовной, кухарка Аксинья. - Всем вор взял - что ростом, что лицом, что

Красотой, и улестит и до греха доведет. А что уж непостоянный, подлец,

пренепостоянный-непостоянный!

- А ты, Аксинья... того, - говорила, идучи впереди ее, молодая хозяйка,

- мальчик-то твой у тебя жив?

- Жив, матушка, жив - что ему! Где они не нужны-то кому, у тех они ведь

Живущи.

- И откуда это он у тебя?

- И-и! так, гулевой - на народе ведь живешь-то - гулевой.

- Давно он у нас, этот молодец?

- Кто это? Сергей-то, что ли?

- Да.

- С месяц будет. У Копчоновых допреж служил, так прогнал его хозяин. -

Аксинья понизила голос и досказала: - Сказывают, с самой хозяйкой в любви был... Ведь вот, треанафемская его душа, какой смелый!

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Теплые молочные сумерки стояли над городом. Зиновий Борисыч еще не возвращался с попрудки. Свекра Бориса Тимофеича тоже не было дома: поехал к старому приятелю на именины, даже и к ужину заказал себя не дожидаться. Катерина Львовна от нечего делать рано повечерила, открыла у себя на вышке окошечко и, прислонясь к косяку, шелушила подсолнечные зернышки. Люди в кухне поужинали и расходились по двору спать: кто под сараи, кто к амбарам, кто на высокие душистые сеновалы. Позже всех вышел из кухни Сергей. Он походил по двору, спустил цепных собак, посвистал и, проходя мимо окна Катерины Львовны, поглядел на нее и низко ей поклонился.

- Здравствуй, - тихо сказала ему с своей вышки Катерина Львовна, и двор

Смолк, словно пустыня.

- Сударыня! - произнес кто-то через две минуты у запертой двери

Катерины Львовны.

- Кто это? - испугавшись, спросила Катерина Львовна.

- Не извольте пугаться: это я, Сергей, - отвечал приказчик.

- Что тебе, Сергей, нужно?

- Дельце к вам, Катерина Ильвовна, имею: просить вашу милость об одной малости желаю; позвольте взойти на минуту.

Катерина Львовна повернула ключ и впустила Сергея.

- Что тебе? - спросила она, сама отходя к окошку.

- Пришел к вам, Катерина Ильвовна, попросить, нет ли у вас какой-нибудь книжечки почитать. Скука очень одолевает.

- У меня, Сергей, нет никаких книжек: не читаю я их, - отвечала

Катерина Львовна.

- Такая скука, - жаловался Сергей.

- Чего тебе скучать!

- Помилуйте, как не скучать: человек я молодой, живем мы словно как в