О предисловии Татьяны Кузнецовой к книге Б.Порозовской «Мартин Лютер, его жизнь и реформаторская деятельность»

Лютер и предопределение

О предисловии Татьяны Кузнецовой к книге Б.Порозовской «Мартин Лютер, его жизнь и реформаторская деятельность»

(Ревич Орест, Виктор Почтаренко)

Хорошая книга в наше время — большая редкость. Но и эту приятность, к сожалению, преподносят иной раз со своим предвзятым мнением, стараясь исказить некоторые важные факты. В предисловии Татьяны Кузнецовой к книге Берты Порозовской «Мартин Лютер, его жизнь и реформаторская деятельность» мы сталкиваемся с этой проблемой. Автор предисловия полностью отбрасывает учение Лютера о предопределении как его личное.

Вот цитаты из предисловия:

«Издательство «Андреев и согласие» решило переиздать эту книгу несмотря на то, что она содержит ряд неточностей, порой даже значительных. Многие важные моменты жизнедеятельности великого реформатора освещены очень сжато, при изложении его богословских взглядов в ряде мест книги допущены серьёзные ошибки: автор излагает, по существу, свое понимание богословия Лютера, приписывая ему, например, учение о «… скрытом непостижимом Промысле, который заранее предопределил одних людей к спасению, а других к погибели»(с. 73), хотя это учение об абсолютной предестинации (предопределении) принадлежит не Лютеру, а другому видному деятелю Реформации — Жану Кальвину.[1]

Подобное утверждение Кузнецовой есть или сознательный обман и клевета на Лютера, или же широко распространённое сегодня невежество в данном вопросе.

Показать это не составит труда любому христианину, знакомому как с богословием реформаторов в общем, так и Лютера в отдельности.

Первым нам поможет Алистер МакГрат — исследователь Реформации, книги которого широко используются в богословских семинариях.

А он поделится с нами следующим:

«Хотя Лютер и Кальвин отстаивают Божью милость с несколько разных точек зрения, своими взглядами на оправдание и предопределение они утверждают один и тот же принцип»[2]; «… позднее лютеранство оставило в стороне взгляды Лютера на Божественное предопределение, изложенное им в 1525 г., и предпочло развиваться в рамках свободного человеческого отклика Богу, а не суверенного Божественного избрания конкретных людей. Для лютеранства конца шестнадцатого века «избрание» означало человеческое решение возлюбить Бога, а не Божественное решение избрать определённых людей».[3]

Что ж, вот уже не только Берта Порозовская «приписывает» Лютеру учение о предопределении, но и Алистер МакГрат.

Следующим я наведу формулировку «предопределения» из простого философского словаря, где имя Лютера ставится в один ряд с исповедниками данной доктрины — Кальвином и Августином:

«Предопределения теория — учение, согласно которому все в мире, вплоть до явлений человеческой психики, предопределено или волей бога (Августин, Лютер, Кальвин,…), или строгой механической необходимостью».[4]

Для сокращения объема статьи не буду приводить цитаты из книги Генриха Фауселя «Мартин Лютер. Жизнь и дело.»(Харьков, «Майдан»,1995, перевод с нем. Ю.А.Голубкина), которая так же объективно, как и книга Б.Порозовской, освещает богословие Лютера.

Эта проблема, которую мы подняли относительно предисловия Т. Кузнецовой является, по нашему мнению, одним из симптомов присущей современному христианству болезни — нежелание познавать истину такой, какая она есть. Богословие Реформации не изучают, поэтому делают глупые ошибки и вводят в заблуждение других.

 

Авторы:

· Ревич Орест

· Виктор Почтаренко (Христианская евангельская церковь «Гефсимания», г. Львов)

Примечания:

1. Б.Порозовская «Мартин Лютер, его жизнь и реформаторская деятельность», СПб., 1994. — c.5 (Предисловие Татьяны Кузнецовой).

2. Алистер Мак Грат «Богословская мысль Реформации», Одесса, 1994. — с.158 (Глава 6. Доктрина предопределения).

3. Там же. — c.165.

4. Философский словарь (под ред. М.М. Розенталя), Москва, 1968. — c.287.

5. Мартин Лютер. «О рабстве воли». — в книге «Эразм Роттердамский. Философские произведения.», Москва, 1987., издательство «Наука» (под ред. доктора философских наук В.В. Соколова) — Приложения.

6. Мартин Лютер «О рабстве воли». — в книге «Избранные произведения», СПб,1997. — с.316.

7. Б.Порозовская: «Мартин Лютер, его жизнь и реформаторская деятельность» — СПб., 1994 — с.73.

 

 

К тому же следует иметь в виду, что Лютер отрицал наличие свободной воли у человека по отношению к Богу. А это — центральная ось его богословия в вопросе спасения (смотрите книгу «О рабстве воли»). Не принимая это в расчёт мы вряд ли поймём истинный смысл его высказываний.

Следующая цитата Лютера показывает его понимание вопроса о спасении людей:

«Христос, — говорит он [Павел], — избавил нас от этого порочного царства дьявола и мира, совершив это по воле, доброму соизволению и заповеди Отца (Гал. 1:4). Следовательно, мы были избавлены не по нашей собственной воле и не нашими стараниями (Рим.9:16), равно как и не нашею мудростью и не по [нашему] собственному замыслу.» (с. 45, Л.к Гал.*)

IV. Что те, кто не является избранными, должны быть осуждены, и не могут обрести спасения, крестись они хоть тысячу раз и приходи они к Причастию хоть повседневно, и даже если они живут столь свято и безупречно, сколь это только возможно.

Мартин Лютер излагает следующее:

«В-третьих, Он демонстрирует Своё предызбрание тем фактом, что позволяет многим людям от самого их рождения вести благопристойную жизнь и творить добрые дела, но, несмотря на всё это, они не обретают спасения» (с. 413, Л.к Рим.*);

«...спасение никак не приходит в результате собственных дел, но приходит извне, а именно — от Бога, который избирает [тех, кому даровать спасение]» (с. 416, Л.к Рим.*);

«Бог воздвиг фараона для того, чтобы показать Свою силу (virtus)», «Возможно и другое, может существовать даже лучшее значение этого библейского фрагмента, а именно — что эту силу следует относить не ко спасению, но к погибели других, так, что значение изначально заключается в том, что это относится только к милосердному Богу, а не к тому, кто желает или действует. В качестве первого примера можно привести Иакова, который стал благим потому, что Бог помиловал его. Но если Бог не милует, то никто не становится благим, как это было в случае с фараоном. Таким образом, у нас есть примеры и того, и другого, а именно — мы видим, что если кто-то действует, то это благодаря милосердному Богу, а если же кто не желает действовать, то это не из-за милосердного Бога, но из-за Бога, который ожесточает. И такое истолкование кажется мне приемлемым, потому что из двух этих примеров немедленно следует утверждение: «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (стих 18)» (с. 435–436, Л.к Рим.*).

Исходя из цитат Лютера, приведённых в предыдущей и в данной статье, каждый пусть сам делает вывод, учил ли Лютер двойному предопределению. Если же Вы человек, не доверяющий учителям с их слов, что до определённой меры разумно, то в статьях даны ссылки на названия трудов Лютера, которые Вы можете исследовать самостоятельно.

Лютер и предопределение

О предисловии Татьяны Кузнецовой к книге Б.Порозовской «Мартин Лютер, его жизнь и реформаторская деятельность»

(Ревич Орест, Виктор Почтаренко)

Хорошая книга в наше время — большая редкость. Но и эту приятность, к сожалению, преподносят иной раз со своим предвзятым мнением, стараясь исказить некоторые важные факты. В предисловии Татьяны Кузнецовой к книге Берты Порозовской «Мартин Лютер, его жизнь и реформаторская деятельность» мы сталкиваемся с этой проблемой. Автор предисловия полностью отбрасывает учение Лютера о предопределении как его личное.

Вот цитаты из предисловия:

«Издательство «Андреев и согласие» решило переиздать эту книгу несмотря на то, что она содержит ряд неточностей, порой даже значительных. Многие важные моменты жизнедеятельности великого реформатора освещены очень сжато, при изложении его богословских взглядов в ряде мест книги допущены серьёзные ошибки: автор излагает, по существу, свое понимание богословия Лютера, приписывая ему, например, учение о «… скрытом непостижимом Промысле, который заранее предопределил одних людей к спасению, а других к погибели»(с. 73), хотя это учение об абсолютной предестинации (предопределении) принадлежит не Лютеру, а другому видному деятелю Реформации — Жану Кальвину.[1]