Односоставных предложений в русском языке

Интерес к проблеме "односоставность-двусоставность" – одному из "проклятых вопросов языкознания" (В.Г. Адмони) - связан как со специфическими задачами классификации, так и с собственно теоретическими проблемами синтаксиса.

Академик В.В. Виноградов, подводя итоги изучения предло­жения в отечественной науке о языке, констатировал, что "разграничение двух основных типов предложения – двусостав­ного и односоставного – прочно вошло в синтаксис русского языка"[27].

Однако в последнее время в нашей синтаксической науке стали настойчиво предприниматься попытки пересмотреть учение о русском односоставном предложении и подвести все типы простых предложений в русском языке под единую категорию двусоставности.

Так, следом за А.А. Потебней, Г.А. Золотова, ссылаясь на то, что наш "речемыслительный акт, претворяющийся в предло­жении, заключается в предикативном (в плане модальности, темпоральности и персональности) отнесении признака к пред­мету, его носителю", приходит к теоретическому заключению о "принципиальной двусоставности русского предложения"[28].

Синтаксические идеи Г.А. Золотовой "о принципиальной двусоставности предложения" нашли свое яркое отражение в ра­ботах ее последователей. Так, Г.П. Дручинина, выступая в защиту семантического синтаксиса, отмечает, что в семанти­ческом синтаксисе подлежащим считается "не имя в именитель­ном падеже, а предметное имя, обозначающее носителя предика­тивного признака, независимо от его формы"[29]. С этой точки зрения, например, в предложении Душно стало в сакле, которое сообщает о состоянии воздуха, естественно подлежащим назвать форму предложного падежа – в сакле.

В связи с этим возникает два взаимосвязанных вопроса:

1)может ли подлежащее в русском языке как грамматическая категория быть выражено, помимо формы И.п., также и формами косвенных падежей;

2)двусоставными или односоставными по их грамматической форме следует считать русские безличные предложения?

Г.П. Дручинина и Н.К. Онипенко в своей статье "К вопросу об односоставном предложении" отмечают: "Объединяя (без до­статочных на то оснований) все это многообразие [синтаксиче­ских конструкций – прим. наше - К.Ф. ] одним термином – "без­личность" – мы просто закрываем проблему, даже не приблизив­шись к ее решению"[30].

Теория "номинативизма" подлежащего подверглась критике в русской грамматите как науке еще во второй половине XIX в. - в работах В. Новаковского, В. Классовского и др. В.В. Вино­градов, критически оценивая ту борьбу, которую вели данные ученые с "номинативизмом" подлежащего в русском языке, отме­чал, что "она велась под влиянием острого желания примирить грамматическое разнообразие типов предложений, особенно од­носоставных, с логическим учением о двучленной структуре суждения"[31].

Появление в русской грамматике[32] раздела "Односоставные предложения" было закономерным этапом развития лингвисти­ческой мысли. В ней мы находим следующее определение подле­жащего: "Подлежащее – это главный член двусоставного предло­жения, грамматически независимый от других членов предложе­ния, выражаемый обычно именем существительным, местоимением или другим склоняемым словом в форме именительного падежа и обозначающий предмет (в широком смысле этого слова), признак (действие, состояние, свойство, качество) которого опреде­ляется в сказуемом"[33].

В результате многолетних исследований по сравнительно-типологическому изучению структуры предложения в языках раз­личных систем академик И.И. Мещанинов доказал, что только один падеж подлежащего, а именно именительный, имеют индоев­ропейские, финно-угорские и некоторые другие языки. Различ­ные падежи подлежащего используются в иберийско-кавказских, эскимосских, чукотских, американских индейских языках[34]. Зна­чит, именительный падеж подлежащего в русском языке, как и в других языках индоевропейской семьи, - это не условно приня­тая, а исторически сформировавшаяся грамматическая катего­рия.

Остается признать только одно: формы косвенных падежей в роли подлежащего в русском языке выступать не могут.

Отрицать грамматическую односоставность, например, таких предложений, как Не спится ей в постели новой..., Тогда мне стало скучно... и т.п. - это значит признать их структурно-семантическое то­ждество с соответствующими им по значению двусоставными кон­струкциями, а именно: Она не может спать в постели новой, Он скуча­ет.

Перед нами не структурно-семантическое тождество, а яв­ление семантической синонимии, т.е. структурно-семантическое сходство.

Все изложенное выше позволяет считать, что нет никаких достаточно веских оснований для пересмотра шахматовского грамматического учения об односоставном предложении. А шах­матовскую идею о синтаксической оппозиции: "односоставное предложение"/"Двусоставное предложение" – следует признать фундаментальным синтаксическим открытием.