История первая. 1926 год. Неожиданное знакомство или откуда бралось вдохновение для «Огненного ангела»

История первая. 1926 год. Неожиданное знакомство или откуда бралось вдохновение для «Огненного ангела»

Чудесным летним парижским днём, через три года после возвращения из Америки, композитор Сергей Прокофьев отправился на выставку гравюр своей соотечественницы Анны Остроумовой-Лебедевой. Их познакомил художник Константин Сомов. Знакомство было весьма приятным, Анна была славным и добрым человеком, и Сомов искренне уговаривал её не возвращаться назад в СССР: «Здесь полно людей, мечтающих о хорошем портрете Вашей кисти». Остроумова-Лебедева всегда чувствовала тягукжанру портрета: чем некрасивее был человек, тем больше он ей нравился: ей необходимо было, чтобы лицо зацепило её, как художника. Именно такой неповторимостью обладало лицо Прокофьева. Работая над парижским портретом, Анна Остроумова-Лебедева планировала увезти его с собой: ей очень понравился результат, и она не любила дарить и продавать свои работы. Но у Прокофьева были свои виды на эту картину. Перед отъездом Остроумовой-Лебедевой в СССР он попросил свой портрет для фотографирования и …не вернул. Началась длинная переписка композитора и художницы: она сообщала ему необходимые сведения для работы над либретто оперы «Огненный ангел», прислала для Лины Ивановны, жены композитора, подарок – шарф. Прокофьев в письмах рассказывал о своих сочинениях и планах на будущее: как раз на конец 20-х годов были запланированы четыре его концерта в Ленинграде и постановка оперы «Любовь к трём апельсинам» в театре им. Кирова. Прокофьевы приехали в Ленинград, но … без портрета. Они так и не вернули Остроумовой-Лебедевой её работу, хотя и несколько раз встретились с ней. Наверное, художница разгадала эту маленькую хитрость, и ей было даже лестно, что её работа настолько дорога композитору. Сейчас этот портрет Прокофьева хранится в архиве Фонда Сергея Прокофьева в Лондоне. На нём мы видимо Прокофьева серьёзным и задумчивым, и это не просто так. В зубах он держит кисть, а значит, рисует в воображении новую картину своего произведения, творит красочные переливы мелодий и аккордов, они словно не могут усидеть в его голове и вырываются на свет. А глаза его устремлены в неведомое пространство – в сторону, возможно туда, где его ожидает слава и успех. Также необычно, что Прокофьев изображён здесь с усами, хотя он любил быть гладко выбритым и никогда практически их не носил, но автору удалось запечатлеть этот неожиданный момент. Но какой же была музыка композитора в это время? В голове его звучали мелодии Дивертисмента для оркестра, окончание сюиты «Стальной скок» и увертюра B-dur для камерного оркестра, но главное –  арии из «Огненного ангела»,. Немалую роль в том, что это произведение появилось на свет, сыграл этот портрет: благодаря знакомству с художницей произошло чудо. «Огненный ангел» получил возможность для воплощения, ведь композитор узнал от Остроумовой-Лебедевой о тайнах любовного треугольника – Брюсове (Рупрехт) и влюблённой в Андрея Белого (Генрих) живущей в Париже женщине (Рената), – использовавшихся Брюсовым для создания романа.

История первая. 1926 год. Неожиданное знакомство или откуда бралось вдохновение для «Огненного ангела»

Чудесным летним парижским днём, через три года после возвращения из Америки, композитор Сергей Прокофьев отправился на выставку гравюр своей соотечественницы Анны Остроумовой-Лебедевой. Их познакомил художник Константин Сомов. Знакомство было весьма приятным, Анна была славным и добрым человеком, и Сомов искренне уговаривал её не возвращаться назад в СССР: «Здесь полно людей, мечтающих о хорошем портрете Вашей кисти». Остроумова-Лебедева всегда чувствовала тягукжанру портрета: чем некрасивее был человек, тем больше он ей нравился: ей необходимо было, чтобы лицо зацепило её, как художника. Именно такой неповторимостью обладало лицо Прокофьева. Работая над парижским портретом, Анна Остроумова-Лебедева планировала увезти его с собой: ей очень понравился результат, и она не любила дарить и продавать свои работы. Но у Прокофьева были свои виды на эту картину. Перед отъездом Остроумовой-Лебедевой в СССР он попросил свой портрет для фотографирования и …не вернул. Началась длинная переписка композитора и художницы: она сообщала ему необходимые сведения для работы над либретто оперы «Огненный ангел», прислала для Лины Ивановны, жены композитора, подарок – шарф. Прокофьев в письмах рассказывал о своих сочинениях и планах на будущее: как раз на конец 20-х годов были запланированы четыре его концерта в Ленинграде и постановка оперы «Любовь к трём апельсинам» в театре им. Кирова. Прокофьевы приехали в Ленинград, но … без портрета. Они так и не вернули Остроумовой-Лебедевой её работу, хотя и несколько раз встретились с ней. Наверное, художница разгадала эту маленькую хитрость, и ей было даже лестно, что её работа настолько дорога композитору. Сейчас этот портрет Прокофьева хранится в архиве Фонда Сергея Прокофьева в Лондоне. На нём мы видимо Прокофьева серьёзным и задумчивым, и это не просто так. В зубах он держит кисть, а значит, рисует в воображении новую картину своего произведения, творит красочные переливы мелодий и аккордов, они словно не могут усидеть в его голове и вырываются на свет. А глаза его устремлены в неведомое пространство – в сторону, возможно туда, где его ожидает слава и успех. Также необычно, что Прокофьев изображён здесь с усами, хотя он любил быть гладко выбритым и никогда практически их не носил, но автору удалось запечатлеть этот неожиданный момент. Но какой же была музыка композитора в это время? В голове его звучали мелодии Дивертисмента для оркестра, окончание сюиты «Стальной скок» и увертюра B-dur для камерного оркестра, но главное –  арии из «Огненного ангела»,. Немалую роль в том, что это произведение появилось на свет, сыграл этот портрет: благодаря знакомству с художницей произошло чудо. «Огненный ангел» получил возможность для воплощения, ведь композитор узнал от Остроумовой-Лебедевой о тайнах любовного треугольника – Брюсове (Рупрехт) и влюблённой в Андрея Белого (Генрих) живущей в Париже женщине (Рената), – использовавшихся Брюсовым для создания романа.