Между Пляской Смерти и Распятием

Между Пляской Смерти и Распятием

Проповедь 1 Воскресенья Великого Поста, 2017, ред 2020

Из всех памятников старого Таллина, что мне довелось посмотреть в последней поездке туда, три года назад, самое сильное впечатление на меня произвел храм Нигулисте – древняя церковь святого Николая. Вернее, это уже не церковь, а музей, «музей церковного искусства». Когда я вошел в него, я потерялся… Бродил среди картин, алтарей и множества могильных плит, ощущая себя рыцарем Антониусом Блоком из фильма Бергмана «Седьмая печать», который вернулся из крестового похода и встретил смерть. «Нашелся» я только в капелле святого Антония, возле почти восьмиметровой картины Бернта Нотке, написанной в XV веке, картины, которая называется «Пляска Смерти». Вообще, это только половина картины, которая сохранилась и дошла до нас, на ней изображены шесть человеческих фигур, которые держат за руки, соединяя их в длинный хоровод, скелетообразные фигуры Смерти. Скелет, играющий на волынке, задает тон всей этой невеселой процессии, в которой узнаются папа римский, император, король с королевой, кардинал… Вероятно, далее должны были следовать простые горожане – купцы, ремесленники, актеры, крестьяне. Замысел картины прозрачен и воплощен в ведущей всех фигуре Смерти с гробом на плече – кто бы ты ни был, у тебя есть только один исход - ты умрешь…

Подобные сюжеты были популярны в средневековой Европе, особенно в годы страшной чумы, выкосившей цивилизованный мир более чем вполовину. Чума напомнила всем, что «смертию умрешь» - такая же заповедь, данная человеку, как и то, что он будет приходить в этот мир, надеясь обрести спасение.

«Спасись или умри» - вот мироощущение средневекового человека эпохи Великой Чумы.

Я простоял у картины, наверное, с полчаса, она завораживала меня своей жутковатой монументальностью, и словно завлекала в этот страшный круговорот пляски под плачущую волынку. А потом, оторвав он нее взгляд, я обернулся. И на противоположной стене увидел огромную деревянную фигуру Христа на кресте, а рядом с ним – статуи Девы Марии и Евангелиста Иоанна. И я понял, чего так не хватало в великом полотне Нотке…

Сегодня, в Первое Воскресенье Великого Поста, мы словно находимся там, в капелле святого Антония, между этими двумя стенами – на одной «Пляска смерти», а на другой – Распятие. Кажется, что и то и другое изображают смерть, но это не совсем так.

Смерть вошла в наше человеческое существование, разрушив Божий замысел о нашей вечности, когда наша праматерь вкусила в Эдеме тот запретный плод. Мы читали сегодня об этом:

И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?

И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть,

Только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть.

4 И сказал змей жене: нет, не умрете…

Смерть входит в человечество с обмана о себе самой. Жизнь утрачивается тогда, когда она подвергается сомнению, когда искушаемая змеем жена соблазняется вечной жизнью, которую она и так имела от Бога, соблазняется возможностью изменить свой статус с положения «пониже» на положение «повыше»:

И сказал змей жене: нет, не умрете,

Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола,

И, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал.

Если вы задумаетесь, то увидите, что эта сцена из Матфея, сцена искушения Христа в пустыне – это зеркальное отражение искушения из Бытия. Все здесь – в обратной пропорции, говоря языком математики.

Там – сад, а тут – пустыня.

Там сочные красивые плоды, которые чуть не сами просятся в рот, а тут – только камни, которые только в воображении голодного человека могут напоминать засохшие булки хлеба.

Там – гармония вечности, прохлада дерев, а здесь – мучительные вопросы предназначения под слепящим и жарким солнцем

Но и там и там – человек и диавол и их диалог, в одном случае приводящий к падению и смерти, а в другом…

А что происходит в другом случае?

2… и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал.

И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами.

Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма,

И говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею.

Между Пляской Смерти и Распятием

Проповедь 1 Воскресенья Великого Поста, 2017, ред 2020

Из всех памятников старого Таллина, что мне довелось посмотреть в последней поездке туда, три года назад, самое сильное впечатление на меня произвел храм Нигулисте – древняя церковь святого Николая. Вернее, это уже не церковь, а музей, «музей церковного искусства». Когда я вошел в него, я потерялся… Бродил среди картин, алтарей и множества могильных плит, ощущая себя рыцарем Антониусом Блоком из фильма Бергмана «Седьмая печать», который вернулся из крестового похода и встретил смерть. «Нашелся» я только в капелле святого Антония, возле почти восьмиметровой картины Бернта Нотке, написанной в XV веке, картины, которая называется «Пляска Смерти». Вообще, это только половина картины, которая сохранилась и дошла до нас, на ней изображены шесть человеческих фигур, которые держат за руки, соединяя их в длинный хоровод, скелетообразные фигуры Смерти. Скелет, играющий на волынке, задает тон всей этой невеселой процессии, в которой узнаются папа римский, император, король с королевой, кардинал… Вероятно, далее должны были следовать простые горожане – купцы, ремесленники, актеры, крестьяне. Замысел картины прозрачен и воплощен в ведущей всех фигуре Смерти с гробом на плече – кто бы ты ни был, у тебя есть только один исход - ты умрешь…

Подобные сюжеты были популярны в средневековой Европе, особенно в годы страшной чумы, выкосившей цивилизованный мир более чем вполовину. Чума напомнила всем, что «смертию умрешь» - такая же заповедь, данная человеку, как и то, что он будет приходить в этот мир, надеясь обрести спасение.

«Спасись или умри» - вот мироощущение средневекового человека эпохи Великой Чумы.

Я простоял у картины, наверное, с полчаса, она завораживала меня своей жутковатой монументальностью, и словно завлекала в этот страшный круговорот пляски под плачущую волынку. А потом, оторвав он нее взгляд, я обернулся. И на противоположной стене увидел огромную деревянную фигуру Христа на кресте, а рядом с ним – статуи Девы Марии и Евангелиста Иоанна. И я понял, чего так не хватало в великом полотне Нотке…

Сегодня, в Первое Воскресенье Великого Поста, мы словно находимся там, в капелле святого Антония, между этими двумя стенами – на одной «Пляска смерти», а на другой – Распятие. Кажется, что и то и другое изображают смерть, но это не совсем так.

Смерть вошла в наше человеческое существование, разрушив Божий замысел о нашей вечности, когда наша праматерь вкусила в Эдеме тот запретный плод. Мы читали сегодня об этом: