Как играть для четырех человек

Свят Павлов: Случалось, что на ваших выступлениях или спектаклях люди уходили из зала?

Сергей Летов: Бывало. У меня был такой случай, когда я работал в Италии в начале 90-х в центре Экспериментального театра в Риме. В Италии немного другая театральная специфика. Есть репертуарные театры, в которых спектакль играют раз в месяц, но на протяжении нескольких лет. А есть спектакли, на которые выделяет Министерство культуры финансирование, люди собираются и играют два месяца подряд каждый день, а потом всё - демонтируют декорации, все разбегаются...

Вот тогда я играл с интернациональной командой - Италия, Англия, Иран... Трудно играть каждый день одно и то же 60 дней подряд. Я отвлекся, задумался во время спектакля, и на флейте у меня какой-то кикс произошел. В это время недовольные зрители встали и ушли. Было всего 8 человек на спектакле. Из них 4 ушло. У нас остался паритет – 4 на сцене и 4 в зале. Актеры стали на меня смотреть: продолжать ли нам играть или как? Это было в конце спектакля.

Вацлав Монрошка: Вас расстраивает, когда уходят с ваших выступлений?

Сергей Летов: Каждого человека расстраивает. Иногда бывает. Допустим, у меня был концерт в Сыктывкаре. Я играл довольно щадящую программу. Но жители Республики Коми шумовой музыки никогда не слышали. Даже ушла сидевшая в первом ряду редактор местного журнала «Культура».

Когда бываешь в таких экзотических местах, то нам не дано предугадать «как слово наше отзовется». В том же Сыктывкаре я играл на выставке, посвященной “путешествию Кандинского к зырянам”. Я играл на саксофоне, издавал разные щелчки, свисты – самую нетрадиционную музыку.. После этого ко мне подошла женщина средних лет: «спасибо вам большое, как в лесу побывала! Вот такие звуки, как из леса». Это очень было для меня приятно.

Вацлав Монрошка: Фри-джаз – это очень узкая музыкальная ниша. Можно сказать, что сейчас фри-джаз занял место суперэлитарной музыки для музыкантов?

Сергей Летов: К сожалению, джаз не то чтобы умер, но окостенел, превратился в совершенно завершенный вид музыки. Так произошло со многими: с панком в значительной степени. Теперь это клубная музыка, это перестало быть популярным. Почему в джазе в свое время перешли от маленького состава к биг-бэнду? Потому что большой оркестр нужен был, чтоб заглушить шарканье ног в танцевальных залах. Потому что не было микрофонов, не было звукоусиления.

Бибоп – это был спад в плане массовости. Хотя джаз сохранял все-таки модность и популярность до тех пор, пока в 40-х ритм-энд-блюз не появился и его начал вытеснять, в 50-х – появление рок-н-ролла. К нам джаз запоздало пришел. У нас до где-то 1965-го джаз был популярной музыкой. На аккордеонах играли в домах культуры, на танцах. Сейчас все виды джаза в разной степени являются клубной музыкой.

В ЕВРОПЕ ПРИНЯТО СТУЧАТЬ

Свят Павлов: Помимо этого, джаз имеет репутацию откровенно буржуазной и вместе с тем элитарной музыки “не для всех”. Как писал Горький в своей известной статье, “музыкой для толстых”.

Сергей Летов: Горький немного ошибся. Он не понимал контекста. Джаз – достаточно сложное явление. Он возник на стыке афроамериканской и европейской культуры. Неслучайно в Африке джаз так и не просиял. Это не африканская музыка. Это даже не афроамериканская музыка, как многие афроамериканские идеологи сейчас пытаются сказать. Это музыка, которая возникла из столкновения культур.

Свят Павлов: Насколько я знаю, у вас социалистические политические взгляды?

Сергей Летов: Да, но это произошло после 1991 года. У меня переворот в сознании произошел в 1991 году. До того я часто играл в посольстве США, в посольстве Германии. Когда в первый раз ездил в Америку, даже документы не сдавал на визу. Ко мне подошла служащая посольства США около музея Шаляпина, забрала у меня фотокарточку. “Мы все заполним, паспорт только дайте”.

Свят Павлов: И что изменилось в 1991 году?

Сергей Летов: Я летом 1991 был в Италии и играл в спектакле «Алкеста» Еврипида, еще одном спектакле Центра экспериментального театра в Риме. У меня были определенные проблемы с визой. Но эти проблемы удалось решить. Когда же произошел путч, я как раз был в Помпеях, играл в знаменитом античном театре. Я вернулся в октябре продолжать играть этот спектакль в Парму – и туда сразу же пришел итальянский полисмен. Дело в том, что в Европе очень принято стучать, это национальная доблесть европейского человека – доносительство. И они не считают, что в этом есть что-то плохое. В полицию позвонили из гостиницы: «К нам приехал человек с советским паспортом, поселился вместе с театральной труппой». И ко мне сразу пришел полицейский: «А у вас есть разрешение на работу?».

Свят Павлов: А виза у вас была туристическая?

Сергей Летов: Да. Почему-то когда был СССР никого это не волновало. В то время советских людей очень привечали и хотели им показать западный мир с самой презентабельной стороны. Но как только произошел путч, это стало резко не нужно.

В итоге режиссер мне сказал: «Сергей, собирай инструмент, уезжай обратно». Поначалу это был шок. Мне потребовалось несколько лет, чтобы все переосмыслить. Потом я снова поехал в Италию и столкнулся там с коррупцией и со многими другими негативными вещами. Западный мир оказался не таким уж и радужным.