Глава первая. Видение райского сада Царства Божия

 

Тарсо не придавала особого значения тому, что видели ее телесные глаза. Поэтому она переживала не только смерть. Умерщвление своей самости, совершавшееся благодаря юродству, не загоняло ее в унылую горечь и не парализовывало болью из-за смертоносной тленности человеческой жизни. Таких вещей будет опасаться только тот, кто никогда не вкушал разнообразные благодатные состояния, знакомые святоотеческому человеку.

Учение нашей Церкви о спасении говорит нам не только о Кресте и смерти. Церковь учит и о воскресении, и о неизреченных духовных состояниях благодатной жизни. Одна из важных истин этого учения состоит в том, что крестное мученичество — единственная тропинка, которая ведет к воскресению.

Крест, как радикальный образ жизни, сам по себе не значит ничего. Или, скорее, Крест дает нам осознать только реальность невыносимого проклятия нашей жизни. Но когда он — ключ от рая в руках или на плечах Христа, тогда Крест — это всё. Тогда он становится переживаемой на опыте воскресающей жизнью во веки веков.

 

* * *

 

Безусловно, духовная жизнь Тарсо была смертовоскресной или, точнее, крестовоскресной, как это называется на святоотеческом языке. Это значит, что Бог дал ей благодатное дарование с божественной ясностью видеть не только то, что происходит в аду, но и небесные явления и состояния.

Таким образом, Тарсо, благодаря благодатному прозрению, преодолевала границы материального мира, дебелую завесу телесных чувств и достигала своим богопросвещенным умом высоты райских садов.

Она видела сады горнего Иерусалима, ее дух гулял посреди небесных рощ искупительного цветения благодати Божией и среди садов, преисполненных духовными плодами освященной человеческой жизни.

 

* * *

 

Нередко Тарсо, иногда словно обращаясь сама к себе, а иногда прямо обращаясь к своему собеседнику, произносила:

— Там, там наверху, есть фрукты, овощи, зелень, сады.

Среди этих садов у нее был и свой огородик, свои «овощи, арбузы и огурцы», которые, однако, как она время от времени жаловалась, у нее «воровали». Так блаженная намекала на похвалу.

 

* * *

 

Однажды к ней пришли убитые горем родители. У них было два сына, и один из них недавно погиб в автомобильной катастрофе. Человек, который привел их

к Тарсо, хотел, чтобы они услышали слова утешения, способные умерить их боль. Он сказал блаженной, что у них есть один ребенок, Константин. Тарсо сразу поспешила поправить его:

— У них есть еще и Панайотис (так звали погибшего сына), я его вижу рядом с замком, посреди сада, где растет латук и дыни.

Родители были потрясены, услышав имя своего ребенка и были утешены тем, что в ином мире он жив.

Когда эти люди пришли к ней снова, Тарсо им сказала:

— Я вижу Панайотиса, он мой муж!

Словами «он мой муж» Тарсо хотела показать, что с их сыном ее связывает тесное духовное родство. Скорее всего, благодаря дару прозорливости ей была известна удивительная история этого молодого человека. Почти ничего не зная о церковной жизни, он очень рано проявил особую любовь к святому Иоанну Предтече. Всякий раз, проезжая на своей машине мимо соседней церковки, посвященной святому Иоанну Предтече, он останавливался, входил в нее, зажигал свечку перед его иконой и молился святому, а друзья в это время ждали его в машине. Панайотис погиб в автокатастрофе 29 августа, в день Усекновения святой главы Честного Предтечи. Он уже достиг той зрелости, которая позволяла ему переселиться в небесные сады.

 

* * *

 

Нечто подобное произошло и в 1974 году, когда погиб в автокатастрофе ее племянник Яннис. Его сестра так рассказывает об этом: «Через несколько дней после этого мы пришли с моей матерью и сестрой к Тарсо. Как только она нас увидела, прежде чем мы успели

ей что-нибудь сказать, она произнесла слова, полные покоя, любви и уверенности:

— Я видела Янниса, его пронесли здесь закутанного в белую плащаницу.

Прошли годы, и в 1987 году из-за несчастья с ожогами мне, по благословению Божию, довелось длительное время провести рядом с Тарсо. Тогда, выбрав удобный момент, я спросила ее:

— Где сейчас Яннис?

Ее лицо озарилось радостью, и она живо мне ответила, словно видя его издалека:

— Он очень высоко, одет в белый хитон, его кормит батюшка...[132]

И она назвала имя, которое я не смогла запомнить, наверное, из-за того, что сильно растрогалась».

 

* * *

 

Одна девушка сбежала из коммуны анархистов и вернулась ко Христу. Однажды она приехала к блаженной. Тарсо, отойдя с ней в сторонку, очень деликатно и с большой любовью показала ей, по своей прозорливости, все ее душевные раны. Такое исследование души потрясло девушку и привело ее в большое сокрушение. А затем Тарсо передала ей благословение великомученика Георгия Победоносца, прочитав тропарь святого, который в тот момент, как сказала Тарсо, прошел мимо каливки.

 

* * *

 

Когда произошла страшная авария в Чернобыле, многие опасались катастрофических последствий и для Греции. Некоторые гости Тарсо поделились с ней своим беспокойством о ближайшем будущем. Она, однако, успокоила их свойственным ей образом:

— Ух ты! Вот, тысячи врачей в воздухе в своих белых халатах! Не бойтесь, они оберегают нашу жизнь, очищают воздух!

Было понятно, что она говорит об ангелах.

 

* * *

 

Одному молодому человеку, которого Тарсо увидела в первый раз, она сказала:

— Ты достиг уже спасения, но тебя вернули назад, не дали тебе ключей от Царства.

Действительно, когда ему было два с половиной года, он заболел и его в тяжелом состоянии срочно доставили в больницу. Вечером университетский профессор-педиатр известил родителей, что их ребенок до утра не доживет.

Тогда мать препоручила свое чадо Пресвятой Богородице. Своими непрестанными молитвами она повлияла на течение болезни, так что в итоге, после тщательного и подробного обследования, был поставлен другой диагноз.

Получается, что Тарсо своим прозрением тайн Царства Божия подтвердила правоту профессора, в то же время удостоверяя чудотворное исцеление этого ребенка. А вместе с тем она говорила и о потерянном «шансе» сразу достичь Царства Небесного[133].

 

* * *

 

Тарсо могла видеть духовными очами тайны Царства Божия, могла созерцать их своим освященным умом. Эта благодатная способность вместе с аскетическим умерщвлением своей самости приносила ей двоякий основополагающий духовный опыт — смерти и воскресения. Она переживала одновременно свою смерть и свое воскресение, благодаря дарованной ей Святым Духом свободе прозревать тайны Царства Божия. Благодаря этому двоякому благодатному опыту Тарсо обретала свойственное святым отцам высокое духовное состояние. Отец Софроний описывает такой опыт в книге о своем духовном отце, святом Силуане: «Странна и непонятна духовная жизнь христианского подвижника; мы видим в ней сплетение поражающих противоположностей: демонические нападения, богооставленность, мрак смерти и муки ада, с одной стороны, и богоявление и свет безначального бытия — с другой»[134].

 

* * *

 

Тарсо, проходя через этот жизненный и благодатный опыт, каждый день умирала, чтобы каждый день жить во Христе. Путь юродства Христа ради был средством умерщвления ее ветхого человека и в то же время воскресением ее жизни во Христе Иисусе.

Настоятель Киновии спросил авву Пимена:

— Как приобрести мне страх Божий?

— Как нам приобрести страх Божий, — отвечал авва Пимен, — когда у нас чрево, как сосуд, наполненный сыром, и как бочка с солеными припасами?[135]