Первая часть. Allegro con brio

Первая из четырех частей симфонии — самая значительная и интересная по содержащимся в ней музыкальным мыслям, способам развития, новизне строения симфонического сонатного allegro. Ни в предшествующих сонатах, ни в последующих симфониях, за исключением, может быть, Девятой не встречается такого изобилия драматически контрастных тем, такой интенсивности развития. Стимул развития, пронизывающего все разделы Allegro, заложен в главной партии, которая является воплощением героического начала симфонии.

Главная тема с ее уверенными ходами виолончелей по звукам тонического трезвучия уже в пределах экспозиции постепенно разрастается и достигает торжествующе-победного звучания. Но внутри этой темы заложено внутреннее противоречие: в диатонику лада вклинивается «чуждый» звук cis, размеренная ритмическая поступь нарушается синкопированным рисунком верхних голосов:

Наметившийся в первом проведении темы драматический конфликт в дальнейшем приводит к глубокому образному расслоению, к постоянному противодействию героической и лирической сфер образов. Уже в экспозиции мужественной активности главной темы противостоят две лирические темы, составляющие побочную партию:

В момент драматизации побочной партии появляется еще новый тематический материал:

Драматический сдвиг в побочных лирических партиях сонатного allegro — частое явление. Но редко он доводится до положения, равного самостоятельной теме. Здесь именно такой случай. Резкость контраста с темами побочной партии, новизна мелодико-ритмического рисунка, особая «взрывчатая» динамика формирует внутри побочной партии новый музыкальный образ. Несмотря на индивидуальную яркость тематического материала, сдвиг в побочной партии имеет ощутимую связь с главной партией. Это как бы дополнительная характеристика основного образа, выступающего на сей раз в героико-воинственном обличии. Недаром Р. Роллану в этих звуках слышались «сабельные удары», взору его рисовалась батальная картина.

Роль этой темы в драматургии Allegro симфонии чрезвычайно значительна. В экспозиции она противопоставлена двум окружающим ее лирическим темам. В разработке, начиная с проведения главной партии в c-moll, она неотступно следует за основной темой или звучит одновременно с ней. Ее наиболее характерный ритмический оборот подвергается разнообразному варьированию. Наконец, в коде, в итоге развития, эта тема достигает полного преображения.

В огромной по размерам разработке конфликт до предела обостряется. Легкое, как бы парящее движение темы побочной партии (ведут ее деревянные духовые и первые скрипки) сменяет омраченная минором главная тема (в c-moll, cis-moll). Сливаясь с контрапунктирующей драматической темой (см. пример 39), она приобретает характер все более грозный и вступает в противоборство с темой побочной партии. Драматическое фугато подводит к центральной кульминации, к трагической вершине всего Allegro:

Чем сильнее нагнетается атмосфера, тем резче обозначаются контрасты. Суровой аккордовой колоннаде, вздыбленному массиву звуков и острейшему напряжению гармонии кульминационного момента контрастирует нежная мелодия гобоя, мягкие округлые линии совсем новой лирической темы (эпизод в разработке):

Дважды проводится в разработке эпизодическая тема: сначала в e-moll, затем в es-moll. Ее появление расширяет и укрепляет «поле действия» лирических образов. Не случайно к ней при вторичном проведении присоединяется тема побочной партии. Отсюда начинается известный перелом, который исподволь подготавливает наступление репризы и восстановление мажорной героической темы.

Все же процесс развития еще далек от завершения. Его последняя стадия перенесена в коду. В необычной по величине коде, выполняющей функции второй разработки, дан конечный вывод.

Эффектный аккордовый «бросок» в Des-dur после длительного таяния (на тонических звуках Es-dur), быстро «откатывающийся» в C-dur, образует барьер, отделяющий репризу от коды. Знакомый, заимствованный из «воинственного эпизода» ритмический оборот (см. пример 39), легко несущийся, как бы порхающий, становится фоном основной темы. Его былая воинственность и динамичность переключаются в сферу танца и активного жизнерадостного движения, в которую вовлекается и основная героическая тема:

Минуя репризу, появляется в коде и эпизодическая тема из разработки. От ее минорного лада (f-moll) веет печалью былых переживаний, но она как будто и возникает для того, чтобы оттенить приливающий поток света и радости.

С каждым проведением основная тема обретает уверенность и крепость и, вновь возрожденная, предстает, наконец, во всем блеске и могуществе своего героического облика: