Язык манипуляторов сознанием

Если ошибся дорогой, то можно вернуться;

если ошибся словом - ничего нельзя сделать.

Китайская мудрость.

Не убедить, а повлиять Исследования, проводившиеся в 60-х годах ХХ века в Йельской школе экспериментальной риторики, показали, что классические риторические методы в отрыве от остальных методов воздействия на аудиторию далеко не так эффективны, как считали поклонники риторики на заре возникновения искусства публичного выступления.

Дело в том, что в классической риторике в основе убеждения лежит рациональное убеждение, основанное на осознании и принятии аргументов. Однако политическая история привела к пониманию того, что человек в своих поступках и оценках руководствуется не одной только логикой, а политические взгляды и отношения определяются отнюдь не стремлением найти истину.

Оказалось, что человека довольно трудно убедить с помощью логических аргументов, если человек не хочет в них поверить. Он поверит скорее тому, что соответствует его системе убеждений или интересам, что подкреплено его опытом и воспитанием.

Адресаты воздействия не логические машины, а личности, наделенные определенными базовыми верованиями, с которыми приходится считаться.

Так, например, изучение состава участников предвыборных митингов в США показало, что на них приходят в основном только те, кто уже симпатизирует партии, проводящей данный митинг. Иными словами, люди идут, чтобы послушать то, что им нравится слышать.

Требования к манипулятивному языку

Исследования психологического воздействия языка обнаружили, что он довольно сложен и многомерен.

327

Обычно язык передает информацию на двух уровнях. Первый (семантический) - это лингвистический смысл, он определяется значениями слов и речи в целом, ее предметом. Второй - это комплексы устойчивых политических верований, которые вызываются из памяти посредством языка, непосредственно или в результате ассоциаций.

Для того чтобы язык превратился из средства передачи информации в манипулятивную «последовательность Павловских сигналов», он должен отвечать определенны м требованиям. В первую очередь - состоять из привычных слов и предложений, словесных формул и образов, вызывающих желаемые реакции публики. Опытный политик никогда не станет использовать в своих речах необычные слова и выражения, приковывающие внимание публики к самим этим словам. Слушатель должен как можно меньше задумываться над ними, но воспринимать речь в целом как знакомый стимул, вызывающий автоматическую реакцию – реакцию на символы.

Члены одной и той же социальной группы имеют общее понимание социальных символов и одинаково реагируют на них. Поэтому оратор-политик старается всегда подчеркнуть нечто общее, что объединяет его со слушателями [216].

Языковые средства подмены понятий

С теоретического обоснования своей программы политики переносят акцент на манипулирование общественным сознанием. Для этого используются уже апробированные методы:

- замена одних слов и понятий другими, перенос значения слова на более широкое понятие и общность; как правило, политики не говорят от себя лично или лаже от имени партии, каждый стремится говорить от имени народа или населения региона, электората (апелляция к чувству «мы»: «мы С тобой одной крови»);

- поиск «врагов», лица или группы лиц, которых можно наказать или разоблачить; в речи кандидатов используется слово «они»: апелляция к глубинному чувству «мы – они»;

- склонность к иносказаниям, каламбуру, использованию метафор, затрагивающих глубинный уровень сознания и не воспринимающихся негативно.

328

В качестве примера использования указанных языковых средств приведем мнение известного американского специалиста по идеологической обработке Г. Маркузе. Он пишет: «Во Вьетнаме «типичное преступное коммунистическое насилие» выступает против американских «стратегических операций». У «красных» сеть наглость проводить «скрытую атаку» (по-видимому, они должны были заявить о ней заранее и развернуть ее открыто); они «избегают смертельной ловушки,) (по-видимому, они должны были остаться в ней). Вьетконговцы атакуют американские казармы глубокой ночью и убивают американских ребят (по-видимому, американцы атакуют только при ярком дневном свете, не беспокоят сон противника и не убивают вьетнамских ребят).

Резня сотен тысяч коммунистов в Индонезии называется «впечатляющей,): подобные «темпы убийств,), пережитые другой стороной, вряд ли были бы удостоены таких прилагательных. Для китайцев присутствие американских войск в Восточной Азии является угрозой их идеологии, в то время как присутствие китайских войск в Центральной и Южной Америке, наверное, было бы реальной и не только «идеологической» угрозой Соединенным Штатам» [390, 260].

Для сравнения можно упомянуть отвратительный язык официальных средств массовой информации России во время войны в Чечне. Там ведь тоже федеральные войска «уничтожали» чеченских боевиков, в то время как последние российских солдат «убивали».

Даже обыденный язык, усиление или укрытие действительного смысла выражений становится инструментом манипулирования. Несмотря на обозначение одного и того же, по-разному воспринимаются выражения «поддержка с воздуха» (air support) и «бобмардировка» (bombing). Одно дело - сказать «вмешательство» (invo1vement) и другое - «вторжение,) (invation) [249; 157]. А ведь весь вопрос в том, что такие манипуляции становятся частью нашей повседневной жизни и нашего повседневного мышления, проходят мимо нашей критической способности, критической обработки [151].

Символический язык

Пример политических мифов ярко демонстрирует и отчасти объясняет необыкновенные возможности манипулятивного

329

языка. Символы, придающие языку его властную силу, творят для публики картину политической реальности, которая преподносится как единственно подлинная и достоверная.

Политические мифы - лишь одна из возможных символических форм, воздействующих на общественное сознание посредством языка. Другие возможности языка реализуются. посредством обращения к символам, входящим в систему ценностей избирателей.

Так, например, в предвыборной кампании 1972 года этот прием был широко использован Р. Никсоном, призывавшим электорат не голосовать за Ричарда Никсона, а «переизбрать президента страны». По мнению многих исследователей, это было одним из объяснений того, почему сенатор Дж. Макговерн испытывал трудности в предвыборной борьбе с Никсоном. Американцы склонны любить уже избранного президента и не любить людей, составляющих ему оппозицию.

Президент - один из почитаемых современных американских институтов власти, которые одобряются и поддерживаются всеми порядочными и здравомыслящими гражданами. У американцев культ президентства. Многие из них рассуждают так: «Я могу не любить человека и все, что он делает, но я уважаю его пост, пост президента». Культ президентства находит проявление, в частности, в том, что в США и к бывшим президентам до самого конца их жизни обращаются «господин президент».