Рассказ Тугановой Евдокии Александровны

Я все годы росла и училась в Читинской области на большой железнодорожной станции Могзон Хилокского района. Нас было у мамы с папой, было пятеро детей. Папочка очень любил нас всех. Он строил дом, мама хлопотала по дому, была у нас коровка и огород соток 10. 

Но вдруг началась распроклятая война и папочку призвали в город Читу на переподготовку. Он уехал, оставив нас пятерых на неграмотную маму.

Я была в семье старшая, сестра Маша младше меня на два с половиною года, братик Петя, на четыре года, Ванюша на семь лет, а самому маленькому Васе было тогда шесть месяцев. А я тогда училась во втором классе.

Из Читы папа писал нам письма на одном листочке, а вторая сторона была свёрнута треугольником с нашим адресом и адресом пребывания папы. Прошло три месяца «учебки», папочка сообщил в письме, что из Читы отправляют каждый день по эшелону солдат на фронт. Писал он, что через неделю будут и его отправлять. Встречайте, пишет, с дочкой старшей, хочу вас видеть, может и в последний раз, ведь еду на войну. Мама сильно плакала, но что делать? Она пошла ко всем родственникам, чтобы собрать папочке передачу. Его все в нашей округе уважали. Часто я слышала от родственников и соседей, что такой он хороший и внимательный к маме Татьяне и к детям.

Папочка был молодой и красивый, умел читать и писать. Он был вторым ребёнком, а всего у бабушки Луши было 13 детей - три дочери и десять сыновей. Папу родители учили в церкви, всех они не могли обучить, надо было платить, так что они учили только первых своих сыновей. Первого Ивана и второго Александра, моего папочку. И вот, мама пошла по соседям и родственникам. Набрала мешок продуктов: сухарей, калачей, сливочного масла, сушеного мяса и другие продукты. Набрала много, потому, что в письмах папа писал, что их плохо кормят.

И вот мы с мамой неделю сидели на железнодорожном вокзале с мешком продуктов. И как только пребывал эшелон с солдатами, мама бегала и искала папу. И вот однажды прибыл эшелон, это было в 23 часа, прибежал на вокзал ко мне дядя, мамин двоюродный брат, он осматривал вагоны – это была его работа.  Он услышал папин голос: «Кто здесь Боровские, Емельяновы и Капустины?» дядя бросил работу и сказал, что на вокзале сидит твоя старшая дочь, а Татьяна ищет тебя. И тут он схватил мешок, взял меня за руку и мы побежали к вагону, где был мой папочка. Папа прижал меня к себе и спросил, как вы в такую голодную пору собрали столько продуктов? Папа поднял мешок, а мешок был очень тяжелым. Прибежала моя мамочка, очень плакала, плакала и я. На нашей станции Могзон их накормили. Старший по вагону взял два ведра у солдат и пошли получать на кухне еду. Старший оставил около нас вместо себя солдата и сильно просил папочку, только не убеги! Папа сказал, что никуда он не уйдёт, вот моя жена Татьяна, вот моя старшая дочь, вот шурин. Принесли ужин, два ведра на весь вагон солдат. Папе подали котелок. Он его взял и отдал мне. Сказал: «Доченька, попробуй, чем папу кормят». Я взяла, посмотрела, в котелке было что-то жидкое, белое, это была то ли манная, то ли овсяная каша, но очень жидкая. Я не стала пробовать и отдала всё папе. Мама спросила: «Саша, а ты писал, что вас плохо кормят». Он ответил, что в 11 утра дали вот столько же, и в 11 часов ночи. И это всё. Ещё папа писал, что в учебные часы на поле гоняют подолгу, что они на поле находили съедобную траву и ели. Папе было тогда 32 года, мама удивлялась, почему он при таком образе жизни полный, а дядя на второй день сказал, мы все отекшие от голода. При встрече папа ещё сказал маме: «Татьяна, выучи в Чите Дусю, на всех у тебя не хватит сил,  а она тебе потом очень пригодится».

И так папочка поехал на фронт, писал нам после коротенькие письма, сложенные треугольником. Писал с дороги, писал в окопе, дважды с госпиталя. С госпиталя он писал, что легко ранен в плечо, вот скоро поправится,  и снова в бой. С папочкой в Читу поехал бурят, звали его Дундук. Вместе они были в «учебке», вместе ехали в вагоне, рядом сидели в окопе. Оба раза папа, возвращаясь из госпиталя  в часть, находил друга. А вот в конце 1944 года получил ранение и Дундук. Когда поправился Дундук, то  свою часть не нашел, а примкнул к другой части и до победы там воевал.

После победы он приехал к нам  домой, сказал, что пока он лечился в госпитале его часть, где они служили оба, куда - то исчезла. Маму он убеждал, что если они попали в плен, то ждите, Саша всё равно вернётся. Немцев у нас в плену много, они будут делать обмен пленными. Вот мамочка моя и всю свою жизнь одна нас вырастила, ходила, разгружала вагоны угля. Она зарабатывала деньги, чтобы я могла поехать в Читу учиться,  выполнить просьбу папы. Нам похоронку не прислали. А я ещё ученицей шестого класса писала в Москву, указывала номер воинской части и нам прислали: «Пропал без вести». Вот так мама всю свою оставшуюся жизнь прождала папу, как ей сказал Дундук. Последнее письмо от папы было в начале 1945 года, а так он провоевал с 1942 по 1945 год. Я писала письма во все города, которые были под немцами, получала ответы: «Нет такого».

 А мама моя умирала у меня, и я ухаживала за ней, ухаживала за могилой. Просьбу мамину я так и не выполнила. А мамина просьба была очень трудная. Я должна была найти то место, где погиб мой папа, Боровской Александр Иванович, 1910 года рождения. Призывался он районным городом Хилок, направлен военкоматом в городе Чита. Последние письма я направила в город Хилок и в Читу с просьбой, чтобы мне помогли найти место, где погиб мой папа. Я получила ответы, что в книге памяти есть Боровской Александр Иванович, 1910 года рождения, числится как пропавший без вести. И точно такой же ответ нам с мамой дала и Москва. Куда мне еще писать? И я остановилась на этом.

Прости меня, мама, я не выполнила твою просьбу! День рождения мамы я отметила скромно, когда ей исполнилось сто лет. В родительские дни я ставлю свечи.