Врач выписал мне должную латынь,

И с мудростью, цветущей в человеке,

Как музыку по нотным запятым,

Её читала девушка в аптеке.

 

И вот теперь разнежен весь мой дом

Целебным поцелуем валерьяны,

И медицина мятным языком

Давно мои зализывает раны.

 

Сосед доволен, третий раз подряд

Он поздравлял меня с выздоровленьем

Через своих детей и, говорят,

Хвалил меня пред домоуправленьем.

 

Я отдала визиты и долги,

Ответила на письма. Я гуляю,

Особо, с пользой делая круги.

Вина в шкафу держать не позволяю.

 

Вокруг меня - ни звука, ни души.

И стол мой умер и под пылью скрылся.

Уставили во тьму карандаши

Тупые и неграмотные рыльца.

 

И, как у побеждённого коня,

Мой каждый шаг медлителен, стреножен.

Всё хорошо! Но по ночам меня

Опасное предчувствие тревожит.

 

Мой врач ещё меня не уличил,

Но зря ему я голову морочу,

Ведь всё, что он лелеял и лечил,

Я разом обожгу иль обморожу.

 

Я, как улитка в костяном гробу,

Спасаюсь слепотой и тишиною,

Но, поболев, пощекотав во лбу,

Рога антенн воспрянут надо мною.

 

О звездопад всех точек и тире,

зову тебя, осыпься! Пусть я сгину,

Подрагивая в чистом серебре

русалочьих мурашек, жгущих спину!

 

Ударь в меня, как в бубен, не жалей,

озноб, я вся твоя! Не жить нам розно!

Я - балерина музыки твоей!

Щенок озябший твоего мороза!

 

Пока ещё я не дрожу, о, нет,

Сейчас о том не может быть и речи.

Но мой предусмотрительный сосед

Уже со мною холоден при встрече.

?

 

 

Случилось так, что двадцати семи

Лет от роду мне выпала отрада

Жить в замкнутости дома и семьи,

Расширенной прекрасным кругом сада.

 

Себя я предоставила добру,

С которым справедливая природа

Следит за увяданием в бору

Или решает участь огорода.

 

Мне нравилось забыть печаль и гнев,

Не ведать мысли, не промолвить слова

И в детском неразумии дерев

Терпеть заботу гения чужого.

 

Я стала вдруг здорова, как трава,

Чиста душой, как прочие растенья,

Не более умна, чем дерева,

Не более жива, чем до рожденья.

 

Я улыбалась ночью в потолок,

В пустой пробел, где близко и приметно

Белел во мраке очевидный бог,

Имевший цель улыбки и привета.

 

Была так неизбежна благодать

И так близка большая ласка бога,

Что прядь со лба - чтоб легче целовать -

Я убирала и спала глубоко.

 

Как будто бы надолго, на века,

Я углублялась в землю и деревья.

Никто не знал, как мука велика

За дверью моего уединенья.

1964

 

Свеча

Геннадию Шпаликову

Всего-то - чтоб была свеча,

Свеча простая, восковая,

И старомодность вековая

Так станет в памяти свежа.

 

И поспешит твоё перо

К той грамоте витиеватой,

Разумной и замысловатой,

И ляжет на душу добро.

 

Уже ты мыслишь о друзьях

Всё чаще, способом старинным,

И сталактитом стеаринным

Займёшься с нежностью в глазах.

 

И Пушкин ласково глядит,

И ночь прошла, и гаснут свечи,

И нежный вкус родимой речи

Так чисто губы холодит.

1960

 

Прощание

А напоследок я скажу:

Прощай, любить не обязуйся.

С ума схожу. Иль восхожу

К высокой степени безумства.

 

Как ты любил? - ты пригубил

Погибели. Не в этом дело.

Как ты любил? - ты погубил,

Но погубил так неумело.

 

Жестокость промаха... О, нет

Тебе прощенья. Живо тело

И бродит, видит белый свет,

Но тело моё опустело.

 

Работу малую висок

Ещё вершит. Но пали руки,

И стайкою, наискосок,

Уходят запахи и звуки.

1960

 

По улице моей который год

Звучат шаги - мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход

Той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,

Нет в их домах ни музыки, ни пенья,

И лишь, как прежде, девочки Дега

Голубенькие оправляют перья.

 

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх

Вас, беззащитных, среди этой ночи.

К предательству таинственная страсть,

Друзья мои, туманит ваши очи.

 

О одиночество, как твой характер крут!

Посверкивая циркулем железным,

Как холодно ты замыкаешь круг,

Не внемля увереньям бесполезным.

 

Так призови меня и награди!

Твой баловень, обласканный тобою,

Утешусь, прислонясь к твоей груди,

Умоюсь твоей стужей голубою.

 

Дай стать на цыпочки в твоём лесу,

На том конце замедленного жеста

Найти листву, и поднести к лицу,

И ощутить сиротство, как блаженство.

 

Даруй мне тишь твоих библиотек,

Твоих концертов строгие мотивы,

И - мудрая - я позабуду тех,

Кто умерли или доселе живы.

 

И я познаю мудрость и печаль,

Свой тайный смысл доверят мне предметы.

Природа, прислонясь к моим плечам,

Объявит свои детские секреты.

 

И вот тогда - из слёз, из темноты,

Из бедного невежества былого

Друзей моих прекрасные черты

Появятся и растворятся снова.

1959

Твой дом

Твой дом, не ведая беды,

Меня встречал и в щёку чмокал.

Как будто рыба из воды,