Согласно современным западным представлениям,

 вайшнавы - это распутники, а бхакти – безнравственность.

Нарен Бабу и Ананд Бабу лежали рядом и долго не могли уснуть из-за разных мыслей, приходящих на ум. Нарен обратился к другу: «Ананд! Что ты думаешь? Долгое время мы считали вайшнавизм самой презренной религией. И думали, что безнравственные люди объявили Кришну, самого отъявленного развратника, своим Богом. Почтенный Чхарти Сахиб, однажды, на эту тему произнес долгую, убедительную речь. Наш собственный Ачарйа много раз предупреждал насчет Кришны. Он как-то сказал, что вайшнавы говорят высокие слова о преданном служении, но на самом деле принимают за бхакти похотливые отношения между мужчинами и женщинами. Он не понял, что преданное служение – это естественная природная склонность к любви, присущая душе. Но, видя настроение преданности вайшнавов и слушая, их исполненные знаний наставления, я больше не могу относиться к ним неуважительно. Что ты об этом думаешь Ананд?»

Ананд Бабу сказал: «Не знаю, почему, но сейчас я имею особую веру в них. Пандит Бабаджи - такая возвышенная личность! Просто увидев его, у каждого в сердце пробуждается преданность к Богу. Его наставления подобны нектару, а смирение достойно подражания. Знание этой личности безгранично. Только взгляни, Йоги Бабаджи так учен и опытен в йога-Шастрах, но даже он многому учится у Пандита даса Бабаджи».

 Сомнения Нарена Бабу в отношении поклонения Божествам и его размышления об этом.

Нарен Бабу отметил: «Я запомнил одну удивительную вещь, которую сказал Пандит Бабаджи. Божество, которому поклоняются вайшнавы, не является идолом, отделенным от Господа. Ведь Он проявляет Себя в материальном мире в образе Божества, чтобы пробудить преданность в тех, кто поклоняется Ему. Но у меня возникло сомнение: возможно ли увидеть божественное в столь предметной форме? Бог - всепроникающая Личность, присутствующая повсюду. Если же мы поместим Его в ограниченную форму, не уменьшится ли при этом Его величие, поскольку привязываем Бога к конкретному месту и времени? Более того, является ли это признаком разума - воображать одну вещь в виде другой?»

Ананд Бабу излагает более ясную концепцию поклонения Божеству.

Ананду удалось понять немного больше, поэтому он сказал: «Нарен Бабу! У меня не осталось подобных сомнений. Верховный Господь – это Личность, единственная в своем роде. Нет никого, кто был бы равен Ему или превыше Него. Все находится во власти этой Личности. Нет в мире ничего, что могло бы вызвать в Нем зависть. Какой бы деятельностью ни был занят человек, желая обрести преданность, Господь награждает его в соответствии со степенью его решимости. В частности, любая истина, не имеющая формы, может быть выражена в определенном образе. Хотя этот образ, чаще всего, и отличается от объекта, тем не менее, он символизирует его сущность. Как, например, время можно представить с помощью часов, глубокие мысли с помощью эссе в книге, живописные полотна представляют акты милосердия. Точно также можно получить благо, служа Божеству, и в этом нет никаких сомнений. Я не вижу причин, чтобы отвергать это поклонение, считая его идолопоклонством. Напротив, если принять, что Мурти – это образ Бога, то любить Его можно также сильно, как и саму Верховную Личность. Если мы заботимся о часах и книгах, то почему бы не позаботиться о Божестве, которое пробуждает преданность? Ведь Господь понимает, что человек, поклоняясь Мурти, хочет выразить почтение Ему. И, несомненно. Он будет этим доволен».

Бабаджи обещает, что поговорит с ними об идолопоклонстве позднее,

 а сейчас советует им заснуть.

Нарен Бабу и Ананд Бабу, думая, что все уже спят, и их никто не слышит, разговаривали друг с другом очень откровенно. Но, Йоги Бабаджи всегда находился выше сна, и потому, услышав их речь, махнул рукой и сказал: «Уже поздно, ложитесь спать, а завтра мы с вами подробно обсудим все эти вопросы».

Теперь, когда Нарен и Ананд стали уже достаточно верующими, осознавая, как милостив к ним Бабаджи, они с глубоким почтением произнесли: «Бабаджи! Мы хотим принять прибежище у Ваших стоп, как это сделал Маллик Махашая. И молим Вас о милости».

На что Бабаджи ответил: «Завтра я попытаюсь объяснить вам то, что вас интересует». 

Очень скоро все погрузились в глубокий сон. Все, кроме Бабаджи, который в одиночестве начал практиковать йогу.