Васантака прячет ее под мышку.

Васавадатта. Расцвел ли жасмин ваш, повелитель?

Царь (взволнованно). Хотя мы пришли раньше тебя, царица, поскольку ты опоздала, — мы его еще не видели. Пойдем вместе, посмотрим на него!

Васавадатта (пристально вглядываясь в царя). По цвету лица моего государя я вижу, что он расцвел, поэтому я лучше уйду.

Васантака. О госпожа, если так, значит, наша взяла!

(Пляшет, подняв руки, при этом роняет рисовальную дощечку.) Царь украдкой грозит ему пальцем.

Васантака (шепотом, обращаясь к царю). Не гневайся, божественный! Уж кто-кто, а я отлично знаю, как быть в таких делах!

Канчанамала (подняв дощечку). Посмотрите, госпожа, что здесь изображено!

Васавадатта (пристально вглядываясь, про себя). Это мой господин. А та, что рядом с ним, — Сагарика! (Вслух.) Что это значит, благородный мой повелитель?

Царь (в смущенье, шепотом). Друг, что мне сказать?

Васантака (шепотом). Ладно, не тревожься! Я отвечу! (Вслух, Васавадатте.) Не истолковывай этого превратно, царица! "Трудно нарисовать собственное подобье", — промолвил я. Вот тогда повелитель и показал мне образец своего художественного мастерства.

Царь. Верно говорит Васантака!

Васавадатта (указывая на рисовальную дощечку). А та, что изображена бок о бок с вами, государь, по всей видимости, являет нам образец художества почтенного Васантаки?

Царь (смущенно улыбаясь). Должно ли давать волю всякого рода подозреньям, царица? Нарисованная девушка — вымысел, плод воображения. Никто ее никогда не видывал!

Васантака. Истинная правда! Брахманским шнуром своим клянусь, что ее здесь и не встречали!

Канчанамала (шепотом). Возможно, госпожа, это случайное совпадение. Стоит ли сердиться?

Васавадатта (шепотом). Ты простодушна, девочка! Где тебе понять его двусмысленные речи! На то он — Васантака, фигляр! (Вслух, царю.) У меня при виде этой картины разболелась голова. Будьте счастливы, мой благородный повелитель! (Поднимается, намереваясь уйти.)

Царь (пытается удержать ее за одежду). Царица!

Если снисхожденья попрошу —

разве ты неправый гнев умеришь?

Если от вины я отрекусь

либо в ней раскаюсь — не поверишь!

Заподозришь ты меня во лжи,

если я скажу: "Не повторится!"

Что же я могу сказать, — скажи?

Что же я могу сказать, царица?

Васавадатта (мягко высвобождая подол одежды). Не истолковывайте этого превратно, государь! Меня действительно мучает головная боль. Вот почему я удаляюсь.

Обе уходят.

Васантака. Ого! Тебе и впрямь посчастливилось, господин. Васавадатта — этот ураган злотворный — пронеслась, не причинив нам вреда!

Царь. Замолчи, дурень! Радоваться тут нечему! Гнев царицы не бросался в глаза, ибо она сумела скрыть свои чувства, учтиво удалившись. Или ты не заметил?

Дыханье прерывисто,

гневно нахмурены брови,

Но очи потуплены,

и осмотрительна в слове.

С улыбкой (хоть слезы кипят),

без гордыни во взоре,

Глядит уважительно,

будто со мной и не в ссоре!

Васантака. Царица Васавадатта ушла, и нечего тебе взывать в пустыне!

Царь. Отправимся во внутренние покои, дабы ее умилостивить.

(Уходят.)

Конец второго действия

Действие третье

Входит Маданика.

Маданика (в пространство). О Каушамбика! Видела ты Канчанамалу с нашей царицей или нет? От тебя только и услышишь: "Она приходила давным-давно да опять куда-то ушла! Где же мне найти ее? (Глядя вперед.) Что это? И впрямь сюда спешит Канчанамала. Пойду ей навстречу!

Входит Канчанамала.

Канчанамала (насмешливо). Отменно, Васантака, отменно! Своими хитросплетениями в делах войны и мира ты самого министра Яугандхараяну перещеголял!

Маданика (с улыбкой). О Канчанамала! Чем же заслужил почтенный Васантака этакие славословья с твоей стороны?

Канчанамала. Напрасно, Маданика, задаешь ты мне этот вопрос! Всем известно, что ты не умеешь держать язык за зубами!

Маданика. О Канчанамала! Никто от меня не услышит ни звука. Клянусь стопами нашей повелительницы!

Канчанамала. Коли так, знай! Нынче, возвращаясь из дворца, у входа в картинную галерею, подслушала я беседу Васантаки с Сусамгатой.

Маданика (с любопытством). И какого рода была эта беседа?

Канчанамала. "О Сусамгата! У моего господина нет иных причин для беспокойства, кроме Сагарики. Хоть бы ты придумала лекарство!" Вот каков оказался этот разговор.

Маданика. Что же ответила Сусамгата?

Канчанамала. Она сказала: "После случая с рисовальной дощечкой Сагарику отдали под мое смотрение. Я наряжу ее царицей, в то самое платье, что мне, в знак милости, пожаловала наша госпожа. Я же, одевшись Канчанамалой, вечером пойду к царю. Ты тоже меня дожидайся у самого дворца. Наш повелитель встретится с Сагарикой в беседке, оплетенной мадхави!"

Маданика. Сусамгата, негодница! Постыдилась бы так безбожно обманывать государыню, которая добра к своим приближенным.

Канчанамала. А ты-то куда направлялась?

Маданика. Тебя искать! Меня послала царица. Она сидит как на иголках, не терпится ей узнать новости. А ты пошла справиться о здоровье повелителя, — ему, видишь ли, неможется! — да и замешкалась!

Канчанамала. Да! Царицу нашу нетрудно провести, коли она этому верит! Государь, под видом нездоровья скрывая любовную страсть, сидит на террасе, над воротами Слоновой Кости. Пойдем, доставим эти новости царице!

(Удаляются.)

Конец правешаки