Любой взрослый, если он не забыл свои мальчишеские годы или если он по профессии своей иерархии, своего места в ребячьем сообществе.

 

Именно мальчишки, ибо девочки сложной иерархии не образуют. Потому что у приматов особи женского пола, как правило, не конкурируют с самцами за лидерство, а между собой образуют слабовыраженные и неустойчивые соподчинения из немногих особей.

Для некоторых мальчиков борьба за иерархический ранг крайне важна, они способны ради нее на любые лишения, побои, готовы, чтобы утвердить свой ранг в глазах других, на опаснейшие для себя проделки. Психологи называют таких людей естественными лидерами, а этологи потенциальными доминантами.

 

В стихийно формирующейся группе доминантой совсем не обязательно станет самый выдающийся по человеческим качествам мальчик.

 

Очень часто им становится, к ужасу родителей и воспитателей, отпетый второгодник или уличный хулиган. Для захвата доминантного, положения иногда достаточно стать обладателем какого‑нибудь символа исключительности или превосходства игрушки, которой нет и не может быть у других, оружия (пусть даже бездействующего, но не игрушечного), удачно вставляемых рассказов о дальних и экзотических местах, где он был, а другим не бывать, и т. д.

Символы, потенциально достижимые всеми отличник, прекрасный скрипач, начитанный, здесь не – проходят. Всеобщее восхищение символом исключительности переносится и на обладателя этого символа и может начать повышать ранг подростка без усилий с его стороны: вступающие с лидером в конфликт заранее сомневаются в себе, а тот, кто не верит в победу, всегда проигрывает состязание в агрессивности. У счастливчика же от победы к победе уверенность растет.

Этологи любят изучать иерархию на молодых петухах, которые очень агрессивны и быстро образуют иерархию. В одном эксперименте ловили самого жалкого, забитого петушка из группы, приклеивали на голову огромный красный гребень из поролона символ исключительности и Спускали обратно в загон. Петушок не знает, что у него на голове, и поначалу ведет себя по‑прежнему забито. Но подбегающие клюнуть его другие петухи видят на нем огромный красный гребень и пасуют. Раз за разом обнаруживая их неуверенность, петушок надувается, поднимает голову, выпячивает грудь и таким образом, без сопротивления, шаг за шагом восходит на вершину иерархической лестницы.

 

Если бы агрессивность и иерархичность угасали у людей вместе с концом детства, это был бы еще один наш забавный биологический атавизм.

 

Однако человек иерархичен до старости и, став взрослым, воспринимает в себе эти инстинктивные позывы очень серьезно. Субъективно он придумывает для них массу объяснений и оправданий кто низких, кто бытовых, а кто и очень возвышенных.

Иерархическое построение людских группировок неизбежно для нас. Всякий раз, когда мы хотим навести порядок в группе людей, мы берем за основу принцип соподчинения. Человек, стихийно получивший руководящее положение в группе, если он не только доминантен, но еще и умен, талантлив, порядочен, обеспечивает всей группе большой успех. Но беда в том, что доминантой может стать и человек очень опасный для общества, аморальный и даже психически больной.

 

Уже тысячелетия назад человечество понимало эту опасность. Разум в борьбе с инстинктом противопоставлял ему одну идею равенства всех членов группы.

 

Ее воплощали по‑разному. В одних случаях сильно выделявшихся людей толпа подвергала остракизму, убивала. В других предлагалось вообще запретить всякое соподчинение как отдельным личностям, так и всей группе, в результате получалась анархия, которая неизбежно приводила к самой максимальной власти грубой силы. Единственно приемлемым оказался путь, на котором неизбежность иерархического построения, как того требует биологическая сущность человека, принимается, но вместо стихийных иерархов ведущее положение занимают люди, выбранные или назначенные группой с учетом качеств их разума и морали.

Некоторые выдающиеся этнографы прошлого века представляли себе первобытное общество как некий золотой век полного равенства. Этот миф и сейчас еще присутствует в школьных учебниках. Но теперь мы знаем, что это не так. Первобытные группы строились по иерархическому принципу и жизнь в них была разной в зависимости от того, какими оказывались иерархи мудрыми, сильными вождями, свирепыми громилами или бесноватыми колдунами.

 

А теперь поразмышляйте еще об одном комплексе врожденных программ поведения, с которым борется разум. При столкновении с более агрессивным человеком нам хочется с ним не связываться, уклониться от ссоры или умиротворить, задобрить его, а уж если конфликт произошел уступить: сдаться.

 

Это инстинкт. Но разум говорит иное. Потакая агрессивному человеку, мы в дан ной ситуации действительно выручаем себя, так как нападающий, подчиняясь инстинкту, сменит гнев на милость. Но в следующий раз с нами, а также с другими людьми забияка будет еще агрессивнее и, чтобы умиротворить его, потребуется еще большая уступчивость. Разумное поведение заключается в том, чтобы как южно сильнее и всегда давать отпор агрессивной личности. Причем лучшее данном случае оружие то, против которого у агрессора нет врожденной программы: одновременный отпор нескольких людей, каждого из которых он считает слабее себя. В школах, гимназиях, бурсах и тому подобных группах мальчишек‑подростков был свой грубый, но очень эффективный метод лечения доминант «темная».