Глава восьмая Страдания задержанного Велиева

 

Утро следующего дня Серомышин решил посвятить искоренению мафиозных структур расплодившихся на его административном участке.

Первой жертвой стал Муса Велиев. Задержанный Серомышиным за нарушение санитарного состояния арбузных точек и ношение грязного паспорта он был доставлен для дальнейшего разбирательства прямо в отдел по расследованию убийств к кабинету Сыроежкина.

– Ты его, Толик, поколи насчет связей с «Урологом» – попросил Серомышин, пока Велиев дожидался своей участи в коридоре у дверей с приклеенной на кнопке картонной табличкой «паспортист».

– Сделаем, Серега, про все расскажет. Заводи Мусу.

Велиев опасливо прошел в кабинет и на всякий случай достал из кармана пиджака бумажник, однако, встретившись с сердитым взлядом Сыроежкина, убрал его обратно.

Сыроежкин усадил Велиева перед компьютером и приступил к работе:

– Гражданин Велиев, сейчас вы будете отвечать на вопросы электронной системы. Если будете говорить всю правду, пойдете на свободу с чистой совестью. Будете врать внутренним органам милицейского компьютера – гарантирую арест за нарушение правил хранения паспорта и грязь на торговой точке!

– Слюшай, началник. Позови подполковника Тюбика, – верещал Велиев, – я тебе арбуз дам, дыня дам, банан жирный, виноград – кушать хорошо будешь.

– Подозреваемый Велиев, жирным бананом в одно место не желаете? Нет? Тогда закройте рот и отвечайте на вопросы.

– Адвокат позови, да?

– Еще одно слово и секир – башка, понял, да?

– Якши, понял, брат.

– То – то же. Ваша национальность?

– Азербайджан, Баку.

– Так, вносим в систему вопросы для азербайджанцев с поправкой на раскрытие нашего преступления, – Сыроежкин защелкал клавиатурой, на экране высветился первый вопрос:

– Велиев, как будет по – азербайджански Змей – Горыныч?

– Водка такой горючий да? Нет такой водка в Баку.

– Плохо, Велиев, неправильно. Змей – Горыныч по азербайждански будет Автоген – Гюрза, – заявил, глядя на экран монитора, Сыроежкин. Запомни. Следующий вопрос: как будет по азербайджански Дед Мороз?

– Эээ… Колотун – Оглы.

– Правильный ответ. Заносим его в машину. Человеком становишься. Сеню знаешь?

– Сена – река такой в Африке.

– Не в Африке, а в Париже такая река. Ты, Велиев, в Африке был?

– В турпоездка был. Египет называется. Хургада.

– Что в Африке видел?

– Что видел. Зебр видел.

– А что такое зебр?

– Ну, ишак знаешь?

– Конечно знаю да.

– Ну вот зебр – это ишак, только по нем белий, черний полоска идут.

– Правильный ответ. Сеню сантехника знаешь?

– Животный такой, да?

– Животный. Что еще в Африке видел?

– Джираф видел.

– Что такое джираф?

– Ну вот ишак знаешь?

– Сеню знаю, ишак нет – поглядывая на экран, отвечал Сыроежкин.

– Джираф – это ишак, но с очень длинный шея. Листики с деревьев кушает.

– Вай, Муса, какой джираф хитрый животный. Завещание у нотариуса оформлял? На квартиру Леонтьевой?

– Кто такой Леонтьева, брат?

– Жираф такой. Что еще в Африке видел?

– Удав видел.

– Что такое удав?

– Ну вот, например,… ишак знаешь?

– Ну знаю.

– Так вот удав это: член есть – ишака нет! Леонтьеву не знаю.

– Врешь, Велиев, смотри на экран – потемнел он – значит врешь. Что в Африке видел?

– Что видел. Леонтьеву знаю. Плохой был женщина. Пьяница.

– Как тебя зовут?

– Муса зовут.

– Обезьян в Африке видел?

– Кто такой обезьян, ишак такой?

Серомышин устав слушать этот психологически безусловно хитрый но утомительный допрос ушел к себе в кабинет. Через два часа туда же зашел довольный Сыроежкин.

– Все рассказал подлюга. Ох и хитрец этот Муса. Сначала врать мне начал, что он десять лет в милиции проработал в Московском РУВД, а потом сознался. Друзья они с Сеней Урологом. Черные маклеры.

– Как же ты этого добился, Толик?

– Элементарно, Ватсон. Я у Велиева последние два часа спрашивал одно и то же: как его зовут, и что он видел в Африке. На втором часу он колоться начал. Действует система. Все признания взяты на протокол явки с повинной. Можешь наливать. Отметим такое дело.

– Так Муса признался в убийстве?

– Еще два сеанса и признается.

– Знаешь, Толик, все твои детекторы это же не доказательства. Что ты детектор в суд принесешь? Про ишаков будешь рассказывать?

– Признание, Серега, – царица доказательств.

– Знаем. Прокурор Вышинский – 1937 год. В нашем веке это не пройдет. Надо Сеню за задницу брать. Шизофриничку Соловьеву охмурил. Оружие дома держит. Задержание, арест, тюрьма – вот чем надо заниматься. А ты в компьютерные игры играешь.

– Сеню пока трогать не будем. Ты его раньше времени не спугни. Вся эта информация, Серега, требует проверки. Велиева я пока вынужден отпустить. Ты поработай сегодня со своим Загуляевым, может еще что выудишь, а завтра вместе провернем одну идею…

Резко отворившаяся дверь кабинета прервала разговор. На пороге стоял запыхавшийся, краснощекий по жизни и розовый от возбуждения подполковник Тюбиков.

– Вы чего ерундой занимаетесь, ребята? Зачем Велиева задержали? За что замучили до полусмерти человека на компьютере?

– Пожаловался уже? Но все по закону, Аркадий Акакиевич, – доложил Серомышин. – Небрежное хранение паспорта и грязь на торговой точке – вынесено предупреждение.

– Травят незрелыми арбузами народ – милиция обязана реагировать, – поддержал коллегу Сыроежкин.

– Вымогательством занимаетесь, арбузов вам захотелось, – возмущался Тюбиков. – Напишешь Серомышин, объяснение. Совести у тебя нет. Пятнадцать лет крыша у отдела течет. Велиев обещал рубероид купить. Обидели человека, утонем все в сезон дождей! За такие вещи Серомышин, я тебе выговор, неполное служебное соответствие, лишение тринадцатой зарплаты, я тебя в бараний рог…

Тюбиков, окончательно раскрасневшись, продолжал возмущаться, с пеной у рта выплескивая все новые кары для Серомышина, но в этот момент в кабинет просунулась растрепанная голова уборщицы отдела тети Маши:

– Ребята, вы моего веника не видели?

– Не до веников сейчас тетя Маша, дисциплины нет, закрой дверь, – шумел Тюбиков.

– Что значит не до веников? У меня веник украли. Я за этот веник отдалась! Он мне дорог как память о мужчине.

– Тетя Маша, разве можно за веник отдаваться? – искренне удивился Сыроежкин.

– А что ты понимаешь в экибанах? Да что веник, все в этом отделе пропадает. Мусор собрала в пакет, отвернулась, – нет пакета – украли. А теперь веник – экибана моя похищена. Примите заявление о краже или уволюсь – потонете в грязи.

– У нас не только веники, тетя Маша, у нас и скамейки среди бела дня крадут, – пылая краснощекостью, восклицал Тюбиков. – Пиши заявление о краже, Серомышину поручим. Пусть делом займется, а то он от безделья честных людей тревожит.

Рабочий день для Серомышина закончился печально. В рабочей папке лежало заявление о краже эксклюзивного веника – нагрузка увеличивалась, преступность росла.